| Библия и наука |

Оглавление.

ПРОЛОГ.

ЧАСТЬ I. Карликовые королевства, объемлющие мир.

Глава 1. Райское царство средь снеговых вершин.

Глава 2. Рай, с законами ада.

Глава 3. В гостях у далай-ламы.

Глава 4. Государство-монастырь.

Глава 5. Танцующие трупы.

Глава 6. Нечистоты в обмен на золото.

Глава 7. Тибетские лекарства для Николая II.

Глава 8. Тибетская гвардия Гитлера.

Глава 9. Тибет и взрывы в Токийском метро.

Глава 10. Мёртвое сердце Азии.

Глава 11. В стране Белого золота.

Глава 12. Три карты…

Глава 13. Миллиард человек на 40 гектарах.

ЧАСТЬ II. В царстве красивых женщин и мудрых притч.

Глава 1. Кто хочет быть безумным?

Глава 2. Оригинал или языческая копия.

Глава 3. Город Апокалипсиса.

Глава 4. Пепел в приданое!?

Глава 5. Ворота Соломона.

Глава 6. Странный порт и Затерянная страна.

Глава 7. Караванное царство.

Глава 8. Роковой брак или пирамида в Иерусалиме.

Глава 9. Неудавшееся политическое убийство 3000-летней давности.

Глава 10. Смысл жизни по-Соломону.

ЭПИЛОГ.

Список использованной литературы.

Аннотация.

В монографии на уровне последних работ в области истории, религиоведения и археологии проведено исследование «Затерянных королевств», философия которых сегодня правит духовным миром планеты.

Для историков, теологов, студентов гуманитарных вузов, их преподавателей и всех, интересующихся Библией и историей.

Рецензенты:

Рекомендовано к печати Учёным советом Украинского Гуманитарного Института (Киев).

● доктор философских наук, профессор Бурова О. К. (Национальная Юридическая Академия имени Ярослава Мудрого);

● доктор теологических и философских наук Жаловага А. С. (Украинский гуманитарный институт, Киев);

● доктор теологических наук Морарь М. К. (Университет им. Эндрюса, США).

ПРОЛОГ.

Когда Христос был на нашей земле, Он говорил о том, что пришел спасти погибших и заблудших. Слово «заблудшие» очень точно и полно отображает состояние людей нашего мира. Заблудший — это сбившийся с дороги, плутающий, заблудившийся, совратившийся с прямого и должного пути. [Даль В. Толковый словарь живого Великорусского языка. М.: Русский язык, 1978. Т. 1. С. 552—553]. И действительно, мы заблудились, затерялись на этой земле. Затерялись в век Космоса и атома?! Как ни парадоксально звучит, но это так. Забыв, потеряв Бога, своего Небесного Отца, мы забываем часто своих родителей. Мы «затеряли» совесть, приучившись лгать и изворачиваться. Мы «затеряли» честь, идя на любые унижения, попрание морали, лишь бы занять более выгодное место, угодить начальству. Мы «затеряли» понятие дружбы, мы «затеряли» доброту. Мы катастрофически теряем и интеллект. Потеряли экологию, потеряли прекрасные реки и моря, взращивая пустыни. Мы заблудились, ища, но не находя счастья в жизни. Мы заблудились, ища и не находя настоящей любви, мы заблудились, ища выхода из сложного положения, в котором сейчас оказались, но не находим его. Мы заблудились, ища человека, который бы хотел понять и принять нас такими, как мы есть. Мы идём по улицам больших городов в окружении тысяч людей. Мы ходим на работу, где нас окружают сотни людей. Но эти все люди заняты собой, мы их не интересуем, а они, в свою очередь, не интересуют нас. Мы находимся на улицах мегаполисов, но чувствуем себя все равно, что в лесной чаще сибирской тайги, где не встретишь людей. Заблудился и наш разум, блуждая между множеством различных философий и религий, которые наводнили наш мир. Экстрасенсы и колдуны, Блаватская и эзотерика, кришнаизм и харизматия, Бах и Коэльо, буддизм и многочисленные столь разноликие христианские конфессии. Где же правда? На чём остановиться нашему разуму в этом лабиринте доктрин, понятий, императивов? Как найти верную дорогу в том, что мы называем словом жизнь? Как найти счастье для себя и близких? Как не затеряться и не погибнуть в столь сложном современном мире, особенно духовном?… В первой части нашей книги мы познакомимся с загадочными Затерянными королевствами, которые сегодня существуют на нашей планете, которых практически никто не знает, но которые управляют почти всей духовной жизнью шестимиллиардного населения Земли. Не попали ли и мы в число их подданных, быть может, сами не ведая того? И что нас ждёт в таком случае? Во второй части мы познакомимся с древними, затерявшимися в истории царствами Востока и с одним из величайших правителей мировой истории царём Соломоном, который расскажет нам о своей жизни и о том, как выйти из Затерянного мира, окружающего нас, найдя непреходящие счастье и радость.

ЧАСТЬ I

Карликовые королевства, объемлющие мир.

Глава 1

Райское царство средь снеговых вершин.

«Посреди великих снежных гор находится великое тибетское царство, прохладная страна… Она гораздо выше других граничащих с ней стран. Температура летом и зимой умеренная. Здесь нет бедствий…, каковы голод, дикие звери, ядовитые змеи и насекомые. Подобно монументам из чистейшего хрусталя, возвышаются великие снежные горы. Кроме того, Тибет наполнен бесчисленным множеством черных гор… покрытых лекарствами, злачных, благоуханных холмов… В большей части земли колышутся светлые и прозрачные великие озёра… Текут во все стороны многие реки… Весьма много лесов, кустарников и лугов. Хотя и непространные пашни и пастбища, но нет мучительных степей и солончаковых земель». [География Тибета. Перевод из тибетского сочинения «Миньчжул хутухты» В. Васильева. СПб., 1895. С. 1—3]. Тибет — действительно самая высокогорная страна, некоторые города и селения которой расположены на высоте 4 000 метров. Высота же горных пиков достигает 8 000 метров над уровнем моря. В Тибете масса красивейших озёр, долин и ущелий, поражающих воображение путешественников и учёных целые столетия. Крупнейший русский исследователь Азии Пётр Кузьмич Козлов (1863—1935) писал: «к голубой выси неба поднимаются скалистые цепи гор, между которыми глубоко залегает лабиринт ущелий со стремительно бегущими ручьями и речками. В замечательно красивую, дивную гармонию сливаются картины диких скал, по которым там и сям лепятся роскошные рододендроны, а пониже — ель, древовидный можжевельник, ива; на дно, к долинам рек сбегают дикий абрикос, яблоня, красные и белые рябины. Всё это перемешано массою разнообразнейших кустарников и высокими травами». [Козлов П. К. Тибет и далай-лама. Петроград, 1920. С. 10]. На сравнительно небольшой площади Тибета представлены самые различные климатические зоны — от почти субтропиков юго-востока до холодных, высокогорных каменистых полупустынь северо-запада с карликовой растительностью. [Кычанов Е. И. Савицкий Л. С. Люди и боги страны снегов. М.: Наука, 1975. С. 11]. Но даже полупустыни поражают своей красотой, благодаря первозданности, не испорченной рукой человека. О красоте Тибета написано много стихов: «Посередине неба, В кругу земли, В сердце страны, В ожерелье ледников, Источнике всех рек, Высокие горы, Чистая земля, Великолепная страна». [Haarh E. The Yarlung Dynasty, Kobenhavn. 1969. P. 420]. «Высоко вверху с юга плывут облака, Далеко внизу струятся чистые реки, А между ними парит орёл. Тесно переплелись разные травы, Застыли деревья в позах танцоров, Кхор-ро-ро — жужжат пчёлы, Чиль-ли-ли — благоухают цветы. Кюр-ру-ру — щебечут птицы». [Stein R. A. La civilisation tibetaine. Paris, 1962. P. 223]. Но даже эти стихи дают лишь слабое представление о красоте этих мест. Кажется, что грехопадение и варварская деятельность человека не коснулись этих мест. Кажется, что понятие «мировая экологическая катастрофа» им не знакомо. В тибетских реках и озёрах полно рыбы, в заводях — водоплавающей птицы, в лесах — зверей. А деревья, кустарники и цветы так красивы, будто бы смотрят на нас с картины. Но не только непревзойдённая по красоте природа снискала славу Тибету. Ведь эта страна известна как страна и непревзойденных мудрецов. «Слава Тибета как страны мудрецов и волшебников корнями уходит в глубокое прошлое. Ещё до появления Будды индийцы с глубоким благоговением относились к Гималаям, — существовало множество интереснейших историй о мистической, заоблачной северной стране, простирающейся среди могучих заснеженных вершин. Китайцы… тоже неравнодушны к необыкновенным тибетским просторам. Среди множества других историй есть легенда о великом китайском философе-мистике Лаоцзы: в конце своей долгой жизни и службы у императора мастер, сев на быка, отправился в мистическую землю, пересёк границу и больше не вернулся. То же иногда рассказывают и о Боддхидхарме и о некоторых его китайских учениках — последователях буддийской секты медитации (секты Цан). Даже сегодня на дорогах к перевалам, по которым можно попасть в Тибет, встречаешь множество индийских паломников. Они идут словно во сне, как будто загипнотизированные подавляющим величием тибетских вершин. Когда спрашиваешь о мотивах, побудивших их совершить такое путешествие, большинство из них отвечает, что просто хотели бы умереть на тибетской земле… Как объяснить притягательную силу Тибета? Нет никаких сомнений, что репутация страны волшебников и магов, земли, где ежедневно творятся чудеса, приобретённая Страной снегов, — главная причина большого внимания, оказываемого большинством почитателей… Тибет считается также избранной страной оккультного знания и действия сверхъестественных сил!». [Давид-Неэль А. Магия и тайна Тибета. М.: Центрполиграф, 2004. С. 286—287]. Действительно, эта страна притягивает сегодня к себе миллионы европейцев и американцев. Ведущие умы мира пытаются найти в её философии ответы на животрепещущие вопросы, которые выдвигает нам жизнь. Куда мы идём? В чём смысл жизни? Не погибнет ли земля от террористов или ядерной катастрофы? Как достичь счастья? Книги по тибетской философии заполнили сегодня полки магазинов. Лекции по тантризму (религии Тибета) читаются сегодня в ведущих мировых университетах. Тибетская медицина очаровывает миллионы врачей и ещё большее число пациентов, видящих в ней панацею от всех болезней. В психофизических упражнениях, разработанных тибетскими мудрецами, люди ищут спрятанные в них силы, энергии и возможности. С помощью их они желают получить силу космоса и других ещё неизвестных науке энергий. Молодёжь с радостью ходит в тибетские школы боевых искусств, желая получить древние секреты мужества и силы. Тибет и его философия манит всех: стариков, обещая им покой и давая надежду, средний возраст — раскрывая секреты экономического преуспевания и семейного счастья, молодёжь, раскрывая широчайшие просторы познания и достижения любой мечты. Философия Тибета, несмотря на восточное происхождение, на удивление понятна и европейцу, и американцу, и жителю Ближнего Востока. Она удивительно сочетается с современным ритмом жизни, культурой и модой, оставляя порой позади даже исторически привычные христианские церкви. Об этом свидетельствуют данные статистики, говорящие об увеличении в геометрической прогрессии последователей тибетских учений, а работы адептов Тибета — Блаватской, Рериха, Андреева, Гурджиева давно стали настольными книгами большинства интеллигенции. Затерянное в горах легендарное государство Тибет, с населением чуть более 3 млн. человек, манит к себе взоры сотен миллионов людей. И как мы увидим ниже, не только манит, но и манипулирует сознанием этих сотен миллионов.

Глава 2

Рай, с законами ада.

В этом волшебном раю природы и философии не менее потрясающее впечатление производили и великолепные архитектурные сооружения Тибета и в первую очередь, монастыри. «Тибетские монастыри — это уже целые города, например Дрепунг, „крупнейший монастырь мира, спускающийся с горы каскадом белых каменных зданий“. Монастыри-города обычно были удачно привязаны к местности. Г. Н. Потанин писал: „Приглядываясь к буддийским монастырям в течение нескольких лет, я заметил, что они располагаются или в местностях, отмеченных каким-либо необыкновенным явлением природы, или в вершинах горных долин, где кончаются человеческие жилища и начинается молчаливая пустыня высоких гор“. Монастыри производили на приближающегося путника нередко ошеломляющее впечатление. Один из очевидцев писал о Ташилунпо, монастыре панчен-лам: „Если была нужна какая-нибудь внешняя причина для усиления великолепия города, то ничто не могло бы придать большей пышности его многочисленным золоченым кровлям и башням, чем лучи солнца, заходящего в полном своем блеске с противоположной стороны. Вид получился тогда дивно прекрасный и великолепный. Все казалось почти волшебством и производило впечатление, которое никогда не изгладится из моей памяти“. В Южном Тибете стены и постройки храмов секты Ньингмапа обычно окрашивались широкими чередующимися вертикальными полосами — красными, белыми и синими, „которые придавали строениям вид палаток, сделанных из цветного полотна“. Обычно здания монастырей и храмов окрашивались в красный или белый цвет. Украшения на крышах золотились. Белые стены построек монастыря Лавран придавали ему вид небольшого южного города. „В заворотах и углах, составляющих соблазн для пешеходов, чтобы предупредить отложение нечистот, монахи нарисовали на земной поверхности белой краской священные фигуры кумирен… и толпа не смеет осквернять эти места“. Монастырь Дрепунг „белым городом раскинулся у подножия горы. Издали он напоминает огромный дворец, террасами поднимающийся на возвышениях. Сказочно красиво переливается он на солнце: белые стены, золотые украшения на стенах главного здания, красные галереи и балконы, зеленая и желтая черепица“. Тибетские монастыри часто не обносились стенами, стены заменяли ряды деревянных навесов с молитвенными цилиндрами, в том же Лавране их было около 1800. [Потанин. Указ. соч. С. 332]. Каждый большой тибетский монастырь состоял из группы построек — культовых и жилых сооружений. В каждом имелась какая-то своя главная святыня: в Гумбуме, на родине Цзонхавы, это был облицованный серебром субурган с золотой статуей Цзонхавы в нише, поставленный над деревом, выросшим, по преданию, через три года после рождения Цзонхавы на том месте, где была пролита кровь от его пупка, в Сера — статуя одиннадцатиликого Авалокитешвары и т. д. Кроме того, ряд храмов монастыря был всегда отведен другим божествам, в Гумбуме, например, Майтрейе, отсюда полное название монастыря „Мир Майтрейи со 100 тысячами изображений“, а в Сера — Пхурбаджол, храм „Громового скипетра“ (Ваджра), которому совершались многолюдные поклонения, и т. д. В каждом храме был павильон для общих собраний и молебствий, помещения дацанов — факультетов богословского, тантрического, медицинского и других, административные и жилые здания. Многие деревья в храмах и монастырях Тибета „выросли“ чудесным образом из волос общетибетского или местного святого: в Гумбуме из волос Цзонхавы, в Джокхане высокий тополь „вырос“ из волос Будды и т. д. Скопление нескольких десятков двух-четырехэтажных зданий с плоскими кровлями, похожее на аул в горах Кавказа или действительно на какой-то южный город, — таков общий вид многих тибетских монастырей. Существовал ли строгий план их застройки, нам неизвестно. Плоские кровли часто были украшены колесами Закона — чакра, поддерживаемыми оленями, „знаменами победы“ из сукна, молитвенными цилиндрами, многочисленными маленькими часовнями, посвященными разным святым. К главным храмам и святыням вели мощеные дороги, лестницы с каменными, а то и медными или железными ступенями (монастырь Самдин). У входа в храм для его охраны нередко висело чучело дикого яка или собаки. Вступившего в храм прежде всего встречали стражи света, ярко раскрашенные: “…кожа охранителя востока, страны восходящего солнца, бела, как заря. Кожа охранителя запада пылает красным светом, напоминая заходящее солнце, южный охранитель в качестве царя гениев богатства — золотой, а северный, как владыка стран льда, имеет холодно-зеленый цвет“. Над портиком — тяжелые коричневые занавеси для защиты от солнца. Главный зал храма обычно квадратный или прямоугольный. Впереди, в центре, находится статуя божества, перед ней алтарь, с подношениями и светильниками, по бокам могут быть ниши и комнаты со статуями других божеств, галереи, на переднем плане по сторонам от главной статуи и сзади также могут быть изображения других божеств. На территориях храмов и монастырей могли быть и другие культовые сооружения, встречающиеся в Тибете повсюду также и отдельно. Это в первую очередь чортены (ступы или субурганы). Первоначально ступы были хранилищами мощей, позднее, как правило, они стали кенотафами — сооружениями в честь Будды или буддийских святых. По своему строению чортен — многоступенчатая башня, суживающаяся кверху, ее составные части символизируют пять элементов, на которые распадаются тела после смерти. Если рассматривать снизу вверх, эти элементы суть земля, вода, огонь, воздух и эфир. Части ступ могут быть кубическими, округлыми, шаровидными, конусовидными, дисковидными и т. п. Чортены нередко богато украшены, крыты золотом и имеют нарядный вид, являясь неотъемлемой частью архитектурного пейзажа Тибета. Часто чортены окружают крытые галереи с молитвенными барабанами. В самих чортенах устраиваются ниши для цаца — конических фигурок из глины, которые приносят с собой к святыне верующие. Вторым по важности культовым сооружением, встречавшимся в Тибете повсюду, были мендоны — длинные сооружения из камней в виде вала или стены, тянувшиеся вдоль дороги иногда более километра, с надписью на лицевой стороне молитвы „Ом мани падме хум“. Стилизованные надписи, порою раскрашенные, были красивы и изящны. Иногда текст „ом мани“ писали символически, разными цветами: белый цвет соответствовал слову „ом“, зеленый — „ма“, желтый — „ни“, синий — „пад“, красный — „ме“ и темно-синий или черный — „хум“. Культовыми сооружениями являлись и ритоды — прибежища монахов-отшельников. Первоначальное значение слова „ритод“ — „горная цепь“ (позднее — обитель отшельников). В прошлом естественные пещеры с зауженным входом — ритоды — постепенно благоустраивались, появились домики, иногда свисающие с пещерной площадки в виде балкона, а потом и каменные дома. Усердием прихожан, приходивших за благословениями к отшельнику, скит богател, нередко постепенно превращаясь в обычный храм или монастырь. Так произошло с ритодом Пабонха у монастыря Сера. Он постепенно превратился в целый дворец в два этажа. Верующие ходили к ритоду, чтобы обойти вокруг него 3333 раза, на что требовалось от 10 до 15 дней. Многие знатные перерожденцы стали иметь свои ритоды. Ритод Пабонха принадлежал далай-ламам. От обычных монастырей и храмов такие ритоды стали отличаться только тем, что были труднодоступны, потому что ютились на уступах скал, подле пещер или на вершинах гор. Для Тибета было также характерно наличие на перевалах ларце, или обо… Такие обо вместе с часовней, натянутыми веревками и привязанными к ним тряпками с текстами молитв составляли единый архитектурный ансамбль, весьма характерный для старого Тибета. Нельзя не упомянуть и о молитвенных цилиндрах, или барабанах — хурдэ. Обычно это были крытые навесы с установленными под ними в ряд на вертикальных осях раскрашенными деревянными цилиндрами, поверхность которых была испещрена священными текстами. Вращение цилиндра рукой равнялось прочтению молитвы, что было особенно важно для неграмотных верующих. Такие цилиндры богомольцы, а то и специально приставленные к ним люди вращали или просто руками, или же, если они были громоздкими, с помощью устроенного внизу крестообразного приспособления, каким вращали карусель. Были молитвенные цилиндры, пристроенные к мельничным колесам, вращаемым водой, к своеобразным ветряным мельницам и просто к флюгерам. Обилие чортенов, мендонов, ларце, молитвенных цилиндров и подобных сооружений, а также камней, на которых бесчисленное множество раз воспроизведена формула „ом мани“, и скал, с грубо вытесанными на них контурами божеств, — все это определяло лицо любого архитектурного комплекса Тибета. Безусловным шедевром тибетской архитектуры является дворец далай-лам Потала, одно из величайших сооружений позднего средневековья вообще. Это универсальное по назначению и использованию здание было сооружено V Далай-ламой во второй половине XVII в. Дворец построен на горе Марпори, господствующей над местностью, построен так искусно, как будто возник из нее и является ее естественным продолжением. Приближавшийся к Лхасе путник уже издалека видел дворец Потала. Фундамент дворца был поставлен прямо на нетронутую скалу, с которой не срубали естественных выступов и в которой не заделывали естественных углублений. Дворец обращен фасадом на юг, к его подножию ведут три каменные лестницы в центре и две по бокам — с северо-востока и с северо-запада. У подножия дворца раскинулись многочисленные службы. Дворец имеет 13 этажей, высота этого небоскреба XVII в. 83 м, его центральная часть поднимается над Лхасой на высоту 143 м. „Дворец Далай-ламы виден почти из любого уголка Лхасы. Будь рядом современный город с многоэтажными зданиями, Потала и тогда выделялся бы своим величием, восхищал бы смелым полетом фантазии и мастерством создавшего его народа“. Людям, видевшим дворец, казалось, что „на первый взгляд он сооружен с нарушением законов архитектуры. Он представляет в плане усеченную трапецию, с геометрически правильными, но усеченными строениями. Но когда присматриваешься к нему, к конфигурации окружающих его гор, к Железному холму, на котором он построен, то убеждаешься в глубоком понимании чувства красоты и пропорции у людей, строивших это величественное здание“. Центральная часть дворца окрашена в красный цвет и называется Пхобран Марпо („Красный дворец“). Примыкающие к ней части здания именуются Пхобран Карпо („Белый дворец“). По бокам дворца находятся две полукруглые оборонительные башни, Восточная — символ солнца и Западная — символ луны. Считается, что в Потале имеется 999 комнат, не считая тайников. Их соединяет множество лестниц, проходов и коридоров. Мало кто хорошо знал дворец Потала. „Даже прожив в нем несколько лет, никогда не сможешь узнать всех его секретов“, — пишет XIV Далай-лама, бывший обитатель дворца. В центральной части дворца располагались большие залы для приемов и совершения обрядов, 35 часовен, четыре кельи для созерцаний и субурганы с прахом далай-лам. В западном крыле дворца жила монашеская община из 175 монахов, в восточном размещались правительственные учреждения, зал собраний Национальной ассамблеи, школа для подготовки монахов-администраторов и тюрьма для особо опасных преступников. Покои далай-лам располагались в верхних этажах дворца. Дворец Потала всегда был гигантским складом и музеем. Складом потому, что дворец строился как крепость. Он окружен стеной с тремя воротами, из него есть выходы по подземным ходам. Потала был музеем, так как в нем размещалась прекрасная библиотека рукописных и печатных книг, архив, в комнатах которого было множество древних свитков, в нем хранились великолепные коллекции утвари и оружия разных веков тибетской истории. Внутри дворец действует „на воображение прежде всего мрачной массивностью: крутые лестницы со стертыми каменными ступенями, лабиринты узких коридоров, маленькие, как бойницы, окошки, пробитые в стенах метровой толщины. Низкие потолки опираются на четырехгранные деревянные колонны, покрытые затейливой резьбой. Полумрак залов хранит от постороннего взгляда старинную роспись стен“. Построенный в национальных традициях, дворец Потала несомненно является вершиной развития средневековой тибетской архитектуры. Субурганы далай-лам — средоточие огромных богатств. Большинство из них крыты чистым золотом, только на двадцатиметровый субурган XIII Далай-ламы его пошло несколько тонн, они обильно украшены драгоценными камнями. Вокруг огромные лампады, сосуды для жертвоприношений, тоже из чистого золота». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 277—281]. Казалось, что в этом раю, вознесённом на сотни метров над грешной землей, должны жить, если и не святые, то особые люди. Да и как может быть по-другому в стране мудрецов и райской природы. Но присмотревшись ближе к тибетцам, их образу жизни и обычаям, нас охватит не меньшее удивление, чем от лицезрения великолепных горных вершин и экзотических монастырей. Так Н. М. Пржевальский, научные работы которого отличаются отменной точностью и непредвзятостью в оценках, о тибетцах пишет: «Из всех кочевников тибетцы в нравственном отношении — наихудшие. Чуждые гостеприимства и добродушия… обитатели Северного Тибета, несмотря на свой пастушеский быт, могут поспорить относительно хитрости, жадности к деньгам, плутовства и лицемерия с опытными проходимцами любого европейского народа. Всегда, лишь только нам приходилось иметь какие-либо сношения с описываемыми кочевниками, мы убеждались, что это люди без всякой совести и поголовные обманщики». [Зеленин А. В. Путешествия Н. М. Пржевальского. СПб., П. П. Сойкина, 1900. Т. 2. С. 109]. «Ханжество и суеверие рядом с грубостью, ленью, корыстью и эгоизмом — вот отличительные черты их характера. Чувство привязанности к близким людям проявляется у них, пожалуй, не более, чем у многих животных относительно себе подобных. Богатство или власть, часто удаль и сила физическая — единственные здесь критериумы достоинства человека». [Зеленин. Указ. соч. Т. 2. С. 432]. Отношения тибетцев к своим близким, особенно пожилым родителям, всегда возмущали окрестные народы. Хотя те же индусы или китайцы так же не отличались высокой нравственностью, но поведение тибетцев вызывало негодование даже у них. «Тибетцы… весьма почитали молодость и презирали старость, слабосилие… Прибывшие из Индии врачи с удивлением обнаружили, что тибетцы часто выносят больных стариков из домов на улицу, где и оставляют их. На вопрос, что бы это могло значить, им ответили: „Если больны дети, отец и мать не вытаскивают их из дома, а если больны отец и мать, то дети выносят их на улицу“… пренебрежение к старикам сохраняется в Тибете и по сей день». [Stein R. A. La civilisation tibetaine. Paris, 1962. P. 75]. Не менее жестоким было отношение тибетцев к роженицам и новорожденным. «Большинство тибетцев появлялось на свет в стойлах для скота и других уединённых местах, потому что по существовавшим поверьям, женщина не должна была рожать дома, ибо её крики при родах могли испугать духа очага и лишить семью его защиты. Бедная женщина могла родить ребенка и на склоне горы, где она собирала хворост, или на меже в поле, где она работала. Лишь для богатой женщины, готовящейся рожать, строили отдельное помещение. Роженица в течении месяца считалась осквернённой и должна была пройти обряд очищения. В таких условиях детская смертность была огромной: 60% новорожденных умирало в возрасте до двух лет, а из числа оставшихся еще 40% не доживали до пяти». [Duncan Marion H. Customs and Superstitions of Tibetans, London, 1964. P. 83]. Кстати, ещё одно распространённое мнение о Тибете, якобы, как о стране долгожителей, полностью не соответствует действительности. «Средняя продолжительность жизни в Тибете приближалась лишь к 30 годам (!). Чаще всего свыше 70 лет жили богатые старухи». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 159. Duncan Marion. Ibid. P. 111]. Жизнь самих тибетцев и их семей также отличалась крайней безнравственностью. Так в отличии от практически всех древних обществ, где иметь незаконных детей считалось позором, у тибетцев «иметь ребёнка, будучи не замужем, не считалось большим грехом, во всяком случае, женщина, родившая внебрачного ребёнка, презиралась гораздо меньше, чем женщина, вообще не имеющая детей». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 158]. «В древнем и средневековом Тибете существовали три формы брака: моногамия, когда у одного мужа была одна жена (особенно характерно для Амдо); полигамия, когда у одного мужа было несколько жен (характерна для богатых семей), в древности существовал обычай брать в жены и сестер жены, особенно после смерти жены, а кроме того, брали нескольких жен из разных кланов по политическим, а иногда и культовым соображениям; и, наконец, полиандрия, когда у одной жены было несколько мужей одновременно. Полиандрия известна и у земледельцев, и у кочевников по всему Тибету, кроме Амдо. Обычно чаще всего имела место „братская полиандрия“, когда несколько братьев имели одну жену. В таких случаях жена выполняла свои супружеские обязанности с каждым из братьев по очереди, которая велась очень строго. Один из братьев выставлял свою обувь у дверей спальни, чтобы другие братья могли знать о том, что он в данный момент находится с женой. Но одна женщина могла быть женой нескольких мужчин и не состоявших в родстве. Это было возможно тогда, когда женщина, будучи женой одного мужчины, добивалась его позволения быть женой и других, или же когда несколько друзей объявляли себя спунзла — братьями-кузенами, связанными клятвой, и брали себе на всех одну жену. Когда одну жену брали братья, то только старший брат выбирал женщину, и только один раз совершался брачный обряд, а остальные братья лишь фактически становились мужьями жены старшего брата и образовывали группу, которую представлял старший брат. Важно отметить, что и дети от такого брака не считались общими, а только старшего брата, который один рассматривался в качестве их подлинного отца. Только старший брат имел право на развод с женой, хотя для этого и требовалось согласие всех братьев. Любой младший брат мог взять себе свою жену, если он выделялся из семьи со своей землей, домом и женой. В этом случае он терял право на жену старшего брата и на имущество своей прежней семьи. Иногда младший из братьев мог иметь жену на стороне, так называемую „тайную жену“. Эта жена стояла вне семьи мужа и, даже если у нее были дети, не получала какой-либо помощи. Землей и имуществом владела семья. Группа братьев делила одну жену, дом, землю, но их коллективная собственность была как бы сконцентрирована в личности старшего брата. Вся собственность любой тибетской семьи была нераздельной ее собственностью, представленной при любой форме брака ее главой. Известна еще одна форма полиандрии, когда к нескольким братьям с их согласия и с согласия их жены присоединялся посторонний мужчина, не состоявший в родстве с братьями. Делалось это в тех случаях, когда в семье не было детей и с помощью такой меры семья надеялась получить наследника. Если ребенок рождался, то он считался ребенком старшего брата. Если в большой неразделенной семье жили вместе женатые сыновья и племянники с родителями и дядьями, то бывали случаи, „когда дядя или отец мужа предъявляли права на его жену. В высших кругах признаются, как общее правило, супружеские права отца“». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 127—128]. Особым центром и рассадниками вопиющей безнравственности были как ни странно монастыри, где содомия и другие виды противоестественного разврата совершались совершенно открыто, о чём будет рассказано в следующей главе. Недаром окрестные народы о тибетцах говорили: «Душа у них, как сажа. Обворовать, обмануть другого, в особенности чужестранца, считается чуть-ли не доблестью в столице Далай-ламы». [Зеленин. Указ. соч. С. 109]. Нисколько не отличалось каким бы то ни было гуманизмом и тибетское судопроизводство, которое часто рисуется европейцам, как эталон справедливости и милосердия. Во-первых, судопроизводство этого государства уже изначально исходило из очень интересного принципа: «преступность… считалась уделом низших слоёв населения: „Живущий в достатке думает о религии, живущий в нужде думает о совершении кражи“». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 145]. Вполне понятно, что свято следуя этому принципу, тибетские судьи наказывали вне зависимости от того, кто прав, в подавляющем большинстве случаев, бедных людей, для доказательства вины которых особо ничего и не требовалось. «Подозрения в совершении преступления было достаточно для ареста. Подозреваемого связывали, сажали в тюрьму и при допросах били, иногда публично — в назидание другим». [Там же. С. 145]. Таким образом, презумпция невиновности в Тибете отсутствовала напрочь. И как здесь не вспомнить Ветхий Завет, который поклонники тибетской мудрости часто считают примитивным и жестоким, где для доказательства вины человека требовались показания, как минимум двух свидетелей. «Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по словам свидетелей; но одного свидетеля недостаточно, чтобы осудить на смерть» (Чис. 35:30). Дикой жестокостью отличались наказания, включавшие в себя: «отрезание языка, ослепление на один или оба глаза, отрезание ушей или носа… Пытки в процессе следствия были обычным явлением. Весьма любили тибетцы перед казнью помучить человека. Так приговоренного к утоплению не сразу бросали в воду с камнем на шее, а предварительно заворачивали в сырую шкуру яка и оставляли так сохнуть на солнце. Претерпевшего все муки, причиняемые высыхающей и сдавливающей его шкурой, бросали связанного в поток, но и здесь не давали ему сразу утонуть, втыкая в его тело ветки и используя плывущее по воде в шкуре тело в качестве мишени для стрельбы из луков или ружей». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 146]. Внешне красивые города и монастыри оказывались самыми настоящими зонами повышенной эпидемиологической опасности. Ибо своей антисанитарией они обходили все европейские города средневековья. «В тибетских городах не было канализации. Все отбросы выбрасывались прямо на улицу… Отсутствие канализации сочеталось с отсутствием водопровода». [Там же. С. 156, 157]. Люди не мылись годами. Но как же знаменитая тибетская медицина, спросит читатель? Неужели она ничего не предпринимала против этого? Предпринимала, конечно. Но что именно, об этом будет рассказано в отдельной главе. Отличительнейшей особенностью тибетцев является их крайнее суеверие, всячески поддерживаемое ламами. «Ламы продают за большие деньги невежественным и суеверным богомольцам всевозможные амулеты и писанные заклинания. У одного из присоединившихся теперь к экспедиции… было такое заклинание, которое гарантировало своего обладателя против ружейных пуль. Хотя он совершенно искренне веровал в чудодейственную силу этого заклинания, но когда казаки шутя предлагали ему испытать на себе действие его и стать под выстрел, то он всё-таки не решался. Тогда решено было испытать волшебную силу этого талисмана на баране, предназначенном для еды. Долго рылся монгол в своей ладанке, при этом что-то шептал, и, наконец, достал грязный, исписанный какими-то каракулями клочок бумаги, который и был повешен на грудь обреченного барана. Сам монгол и его товарищи стали поодаль, со страхом и любопытством ожидая, что будет. Раздался меткий выстрел, баран, как сноп, повалился бездыханный на землю, а самый амулет оказался насквозь простреленным пулей. Однако, монголы даже и при столь очевидном доказательстве не уверились в нелепости амулета и уверяли только, что бумажка, очевидно, фальшивая, без подписи самого Далай-ламы». [Зеленин. Указ. соч. С. 117—118]. Итак, рай, вознесенный высоко в горы, оказался населённым практически безграмотными, суеверными и на редкость жестокими, развращенными и нечистоплотными людьми. Как объяснить этот контраст видимого и действительного? И как быть тогда с чудесами, которыми прославился Тибет? И почему его философия и религия, заставляющая сегодня преклоняться миллионы европейцев и американцев, не только не оказала облагораживающего действия на свой же собственный народ, но превратила его в один из самых низко-развитых и развращенных народов земли? Об этом мы узнаем в следующих главах, а пока познакомимся с историей этого необычного государства.

Глава 3

В гостях у далай-ламы.

Итак, отправимся в путь по этому затерянному королевству, знакомясь с его историей, жителями и их нравами, духовенством и мудрецами, философией и чудесами, и, наконец, его духовным и политическим влиянием на наш мир. История Тибета уходит в далёкое прошлое и содержит в себе столько же загадок, сколько и всё остальное в этом необычном царстве. Это объясняется тем, что архивы Лхасы, столицы Тибета, практически до сих пор закрыты, а сколько-нибудь серьёзных археологических исследований не проводилось вообще. Известно лишь, что люди селились в этих местах уже в начале I тыс. до х. э., а сам тибетский этнос сложился в результате смешения различных племён. По своим антропологическим показателям тибетцы близки к северным китайцам. [Журавлёв Ю. И. Этнический состав тибетского района КНР и тибетцы других районов страны. — «Восточно-азиатский этнографический сборник». М., 1961. С. 86—87]. Т. е. тибетцы были потомками Хама. Первым легендарным правителем, объединившим тибетцев в единое государство, был Ньятри-цэнпо (или Фаньяни китайских источников), живший в V в. х. э. Этот правитель (по-тибетски цэнпо) основал ярлунгскую династию, правившую Тибетом до VII в. х. э. Передача власти в этой династии была очень своеобразна. «Срок пребывания цэнпо у власти ограничивался тем временем, пока его старший сын не достигал зрелости. После этого цэнпо должен был умереть… Есть сведения о цэнпо, которые живыми ушли в могилу… царствование цэнпо ярлунгской династии завершалось ритуальным цареубийством. Власть цэнпо носила, скорее, сакральный характер. Она была ограничена контролем за шаманами и соблюдением обычаев». [Tucci G. Sacral character of the kings of Ancient Tibet — «East and West». Rome, 1955. №4. P. 197]. Цэнпо был посредником между миром духов, божеств, демонов, и людьми. Исследователи справедливо полагают наличие в истории верований тибетцев в древности добонского субстрата демонологии, происходившего от представлений о мире мёртвых и позднее участвовавшего в формировании основных элементов как религии бон, так и тибетского буддизма… В глубокой древности тело умершего цэнпо заключали в медный сосуд и бросали в реку, где оно попадало во власть демоницы Клу (Лу), горной ведьмы, т. е. возвращалось к своему истоку. Перед погребением волосы на голове покойного заплетались в косу, на теле делались надрезы, и оно окрашивалось киноварью… и кровью людей, приносимых в жертву. Несколькими веками позже погребаемых вместе с цэнпо людей китайские авторы называли «людьми общей участи». Описание обряда погребения цэнпо, относящееся к VIII в., сохранилось в китайских источниках. Когда умирает цэнпо, «то они убивают быков и лошадей, которых хоронят вместе с умершим. Быков и лошадей сваливают в кучу в могиле. Их могилы, квадратные по форме, и выложены камнем, и похожи на дом обычного вождя. Те сановники, которых покойный государь считал своими друзьями, называются „людьми общей участи“. Число их не превышает пяти. В день похорон им прокалывают ноги и они умирают оттого, что истекают кровью, после чего их хоронят вместе с умершим». [Вэньсянь тункао («Всеохватывающий свод сокровищ литературы»). Шанхай, 1936. С. 2624]. [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 29—30]. Итак, хамиты, чьими потомками были тибетцы, одними из первых отступили от Божьего Закона, став язычниками и приняли учение о бессмертии души, насаждённое дьяволом ещё в Эдеме. Именно это учение о бессмертии души и легло, как показали учёные, одним из первых краеугольных камней тибетской религии. В сообщении о первых цэнпо мы видели доминирующее значение демонологии в религиозных воззрениях древних тибетцев, которые даже тело своего правителя, в отличии от подавляющего числа других языческих народов, отправляли не к богам, а к демонам. Даже сам титул цэнпо указывал на его происхождение из мира мёртвых. [Haarh E. The Yarlung Dynasty. Kobenhavn, 1969. P. 271]. То есть, во главе страны стояло лицо, которое напрямую связывали с миром демонов и ведьм. Так же мы видели, что ритуальное убийство самого цэнпо, а так же человеческие жертвоприношения, совершаемые при этом, вполне отвечали демоническому культу. В начале VII в. х. э. к власти приходит новая династия во главе с энергичным Сронцонгамбой, при поддержке которого в стране начинает своё шествие буддизм. [Гумилёв Л. Н. Древние тюрки. М.: Клышников-Комаров и К^о, 1993. С. 251]. Новая религия была выгодна Сронцонгамбе, так как укрепляла его власть, тогда как старая религия бон давала широчайшие права и влияние жрецам. Бон представляла собой откровенно демоническую религию с массовыми человеческими жертвоприношениями, поклонением множеству духов и демонов. Согласно бонской философии каждое дерево, озеро или река имели своего духа, с которым «общение происходит посредством мистерий, совершаемых жрецами, принявшими посвящение и проповедывающими своё учение. В отличии от примитивных культов, бон стал господствующей и воинствующей церковью с иерархией, клиром, организованным культом и тенденцией вмешиваться в государственные дела. Восторжествовал он не без крови. Один из легендарных правителей Тибета попробовал освободиться из-под опёки чёрной церкви и был заколот своими приближёнными. После этого правители и племенные вожди предпочитали поступаться частью власти ради жизни. К тому же постоянные распри между племенами облегчали бон роль арбитра и связанное с этой ролью господствующее положение». [Гумилёв. Указ. соч. С. 250]. Однако попытка Сронцонгамбы сделать буддизм государственной религией успеха не имела. «При Сронцэн Гампо и длительное время после него буддизм был чужд тибетскому народу». [Богословский В. А. Очерк истории тибетского народа. М., 1962. С. 40]. Соседствуя веками рядом, бон и буддизм в Тибете слились весьма своеобразным образом, сформировав тибетскую религию, называвшуюся и ламаизмом, и ваджраяной, и тантризмом во главе с далай-ламой. [Васильев Л. С. История религий Востока. М.: Высшая школа, 1988. С. 375—377]. Это объединение религий особо быстро пошло при цэнпо Тисрондецане (755—797) хотя и после этого столкновения между сторонниками бон и буддизма продолжались. «Прежде всего цэнпо послал в Непал министра Ба Салнанга, который пригласил в Тибет для проповеди буддизма монаха Шантиракшиту. Но знаменитый проповедник потерпел в Тибете неудачу. Сторонники бон одержали над ним верх, что в преданиях отразилось в рассказах о том, как в ответ на проповедь буддизма бонские духи наслали на страну голод и стихийные бедствия. Тибетские сочинения по-разному освещают эти события. По-видимому, насаждение новой веры вызвало и народные волнения. В итоге Шантиракшита вынужден был покинуть Тибет. Возможно, ознакомившись с Тибетом и его религиозной жизнью, Шантиракшита уловил, что более удачной там может быть тантристская проповедь, своими магическими приемами и колдовством более соответствующая местной религии бон и привычкам народа. Он порекомендовал властям пригласить в Тибет известного тантриста и мага Падмасамбхаву, выходца из Кашмира, страны Уджаяна (Уддияна), знаменитой своими колдунами. Ба Салнанг снова поехал в Непал, где в то время находился Падмасамбхава, и передал ему приглашение приехать в Тибет. Действительно, искусство магии в сочетании с тантрическим буддизмом оказалось тибетцам более по душе. Падмасамбхава легко сориентировался в Тибете и, по преданию, силой своего магического искусства заставил бонских духов подчиниться более правильной и справедливой вере». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 45]. При Сронцонгамбо Тибет входит в число сильнейших государств Дальнего Востока, многократно вступая в военные конфликты с Китаем. Более чем столетнее противостояние с Китаем закончилось поражением Тибета, который к 861 году лишился всех своих владений и впал в полосу смут и междоусобиц. Период с середины IX по середину XIII века практически не освещён в источниках, пока в 1240 году в Тибет не вторгается 30-тысячная монгольская армия, ведомая царевичем Годаном, внуком Чингис-хана. За считанные дни монголы смерчем прошли по Тибету, подойдя к Лхасе. И тут происходит непонятное. Вместо того, чтобы дальше двинуться и захватить столицу, Годан отдаёт приказ направить к нему одного из самых учёных мудрецов Тибета. В своём письме он пишет: «Я, мужественный и процветающий царевич Годан, желаю известить Сакья Пандиту Кунга Джалцана, что мы нуждаемся в ламе, который мог бы давать советы моему невежественному народу, учить его, как соблюдать правила морали и жить духовной жизнью. Я также нуждаюсь в том, чтобы кто-нибудь помолился за благополучие моих покойных родителей, которым я глубоко благодарен. Какое-то время я размышлял над всем этим и после многих рассуждений решил, что Вы — именно то лицо, которое способно выполнить эту задачу. Поскольку именно Вы — тот лама, которого я избрал, я не приму никаких извинений и ссылок на Ваш возраст или на трудность поездки. Божественный Будда отдал жизнь ради всех живых существ. Не откажетесь ли Вы тем самым от Вашей веры, если попытаетесь избежать исполнения этого своего долга. Разумеется, для меня было бы проще выслать большой отряд, чтобы доставить Вас сюда, но если поступить так, то вред и несчастья могут быть принесены многим ни в чем не повинным живым существам. В интересах буддийской веры и благополучия всех живых тварей я предлагаю Вам прибыть к нам немедленно. В благодарность к Вам я буду очень добр к тем монахам, которые живут сейчас по западную сторону от солнца. Я посылаю Вам в дар пять слитков серебра, шелковую мантию, украшенную 6200 жемчужинами, одежды и обувь из шелка и двадцать кусков шелка пяти разных цветов. Все это будет доставлено Вам моими послами Дхо Сегоном и Уи Джо Кармой. Тринадцатый день восьмой луны года дракона [1244 г.]». [Shakabra W. D. Tsepon. Tibet, a political history, New Haven and London, 1967. P. 61—62]. Принимая тибетскую религию, царевич и не подозревал, что ввергает тем самым свой народ в нескончаемую полосу бед, несчастий и, наконец, полное унижение и обнищание, в котором Монголия пребывает и по сей день. Религия определяет историю народа. Годан отказался от христианства, которое в то время было широко распространено в Китае, прельстившись таинственными культами Тибета. Он даже не пожелал посмотреть, к чему эти культы привели сам тибетский народ. После этого несколько столетий Тибет находился под монгольским контролем. И именно в этот период появляется институт далай-ламы. Первым далай-ламой считается Гедун-Дуб (1391—1474), бывший одним из тибетских буддистов, основавшим монастырь Ташилунпо. Но подлинно первым далай-ламой был III Далай-лама Соднам Джамцо (1543—1588), который был настоятелем одного из тибетских монастырей, прославившийся своим умом и творимыми им чудесами. В 70 годах XVI столетия он получает приглашение от монгольского хана Алтана, на которого он производит сильнейшее впечатление. Хан и дарует ему титул далай, в переводе — океан, лама же — это учитель. «Это должно было свидетельствовать о глубине и безбрежности учености и мудрости ламы, сравнимых только с океаном». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 80]. В свою очередь, Соднам Джамцо одарил Алтана титулом «Царь веры, Брахма богов». Чтобы повысить авторитет нового далай-ламы, начинающего играть одну из первых ролей в разрозненном и лишенном политической самостоятельности Тибете, была разработана особая сакральная теория его происхождения. Так, «ещё в раннем буддизме было разработано учение о перерождениях, генетически восходящее к теориям упанишад (древнеиндийское философско-религиозное учение — прим. А. О.). Эта теория кармического перерождения, сводящаяся к распаду комплекса дхари после смерти и восстановлению его в новом облике, в зависимости от кармы. Она была развита и обновлена в ламаизме, где приняла вид теории воплощений. Согласно этой теории, высшие ламы приобретали божественный статус за счёт того, что они считались воплощениями (в их очередном перерождении) того или иного из высокопочитаемых будд, бодхисатв или кого-либо из известных деятелей буддизма, его святых и героев. Эта теория воплощения… стала доктринальной основой легитимации и сакрализации высшего тибетского духовенства от далай-ламы до настоятелей монастырей». [Васильев. Указ. соч. С. 380]. «Считалось, что по смерти они, т. е. далай-ламы (через девять месяцев) воплощаются в младенцах мужского пола, которых надлежало избрать и после тщательной проверки (в частности, ребёнок должен признать какую-либо из личных вещей умершего, потянувшись к ней и т. п.), провозгласить очередным воплощением умершего ламы». [Там же. С. 80]. Вскоре далай-ламы становятся духовными руководителями страны, а после ослабления власти монголов — и политическими. Согласно тибетским представлениям, далай-ламы это фактически живые божества, достойные преклонения и подражания. Но что же собой в действительности представляли эти «святые»? Вот, к примеру, какую жизнь вёл VI Далай-лама Цаньян Джамцо (1682—1706). «Далай-лама мало думал о делах государственных и тем более духовных. Дни он проводил в парке, упражняясь в стрельбе из лука, а ночи в домах гостеприимных хозяек Лхасы и пригородной деревушки Шол. И всюду сочинял песни. С ним были друзья, и среди них первый друг Тхарджалнай, чиновник его администрации. Цаньян Джамцо был молод и влюбчив: По ночам я сна лишился, С той поры, как сердце у тебя оставил. Если днем мы рук соединить не можем, Ночью пусть душа от мук любви страдает! И легкомыслен: Как пчелы не грустят, Что отцвели цветы, Так не грущу и я, О той, кого любил. Под именем некоего Данзанг Бангпо он бродил ночами по известным ему одному домам Лхасы и Шола, в компании друзей, всегда полупьяный, в поисках любви и приключений. Вот они снова собрались, чтобы весело провести ночь. Горят масляные лампы, мягкие подушки разложены на низких скамеечках и на полу, на столе обильная еда, кувшины с вином и пивом — чан. Тот, который не хочет быть узнанным, но которого знают все, произносит тост: Кристально чистая со снежных гор вода И с трав лекарственных роса В целебный влиты эликсир — закваску для вина. Подносим это мы вино богине красоты! Но если с клятвой на устах его ты выпьешь сам, То, будь уверен, навсегда избавишься от бед. Вскоре вино и пиво исчезают. Близится рассвет. Друзья пытаются увести Далай-ламу, но он вырывается, снова наполняет чашу и поет: Пока тут не перемрут все девушки И не будет выпито все вино, Я, молодой парень, только здесь И найду для себя пристанище. Он пьян, он счастлив, он влюблен: Белозубы, яснолики, Стайкой девушки сидят. И одна из них украдкой На меня бросает взгляд. Он познакомился с ней недавно, когда переодетым бродил по рынку. И девушка доверилась ему: Я люблю тебя — в три слова клятвой, Я и с рынка девушка любви стянули узел, Так, что даже шилом не развяжешь. Только сами мы освободим друг друга! В свой летний лагерь в пригородной роще и в раскинутый там шатер новый, VI Далай-лама тайно приглашал девушек. Само по себе это было не так уж предосудительно: многие монахи имели любовниц или были тайно женаты». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 92—93]. Далай-ламы не только развратничали, но и приказывали убивать, пытать и т. д. Выбор же преемников осуществлялся чисто политическим путём. Когда же политика далай-ламы не совпадала с курсом остальной жреческой верхушки, его убивали, если он сам не успевал убрать своих противников. «Семьдесят лет, с 1804 по 1875 г., далай-ламы были фактически игрушками в руках тибетской знати, вершившей от их имени все дела. Если к этому добавить ещё и годы несовершеннолетия XII Далай-ламы, то практически почти целое столетие, весь XIX век, далай-ламы не играли никакой самостоятельной роли ни в управлении страной, ни в делах церкви. Те, кто управлял за них, регенты и прочие, наживались на своих должностях без меры; не случайно имущество всех свергнутых регентов конфисковывалось, и они вели между собой борьбу за власть, продвигая на посты своих людей». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 109—110]. Словом, тибетское духовное государство ничем не отличалось от современных ему любых держав, там так же бессовестно и жестоко велась борьба за власть, хотя и прикрывалась красивыми обрядами и философией. Разврат, убийства, доносительства, ханжество царили при тибетском дворе. Толпы паломников, благоговейно взирающих на далай-ламу и его приближенных, в своей большей части и не подозревали о том, что творилось во дворце Потала. Но чудеса между тем не прекращались. Да и это немудрено, ведь оккультные силы, правящие там открыто бал, должны были поддерживать славу Тибета как особого духовного царства, как места чудес и сверхъестественных явлений, которые мы и рассмотрим в следующей главе.

Глава 4

Государство-монастырь.

Тибет был (да и есть) государством церковным. Обычай отдавать в монахи младших братьев в семье укреплял контакты между властью светской и церковной… Роль церкви в жизни страны можно проиллюстрировать следующими цифрами. По переписи 1663 г. в Тибете насчитывалось 1800 монастырей со 100 тыс. монахов и монахинь. В 1885 г. только монастырей секты Гелугпа было 1026 и в них 491242 монаха, а всего в Тибете на конец XIX века было 2500 монастырей с 760 тыс. монахов и монахинь, что составляло одну пятую часть всего населения страны. На начало XX в. население Лхасы составляло 40 тыс. человек, а в трёх больших соседних монастырях — Галдан, Сера и Дрепунг — в это же время было 20 тыс. монахов. [Cassinelli C. N. and Ekvall R. B. A Tibetan Principality. The Political System of Sa Skya, New York, 1969. P. 57]. Монастыри были освобождены от налогов, контролировали обширные земли с большим количеством крестьян и осуществляли в своих владениях некоторые функции власти, например, имели право суда. [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 141—142]. Каковы же особенности именно тибетских монастырей, которыми так восхищается современная европейская интеллигенция и рассказы о которых очаровывают молодежь? Первое: «Внутри монастыря имущественного равенства между монахами не было. Они и происходили из семей разных по состоянию, а кроме того, монахи имели свою собственность, могли заниматься торговлей и имели личные доходы от совершения каких-либо обрядов от верующих. Бедные монахи работали в качестве слуг богатых коллег». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 142]. Большой вклад в изучение Тибета дала французская исследовательница Александра Давид-Неэль, прожившая многие годы в этой стране. Вот, что она пишет: «В больших монастырях собирается по несколько тысяч монахов. Разношерстная, оборванная, дурно пахнущая толпа составляет причудливый контраст с роскошью и пышностью высших священнослужителей: они в золотых парчовых облачениях, а чонг чен шалнго — настоятель, избранный правитель гомпа, — в усыпанной драгоценностями накидке и с таким же посохом… Чаши самых богатых монахов тоже из дерева, но иные — из особых сортов древесины: их вырезают из ценного нароста на стволе определённых деревьев; такая чаша может стоить около шести фунтов стерлингов в местной валюте». [Давид-Неэль А. Магия и тайна Тибета. М.: Центрполиграф, 2004. С. 102, 104]. Конечно, имущественное расслоение имело порой место и в христианских монастырях. Но там оно, во-первых, не достигало такого вопиющего контраста, а во-вторых, являлось следствием злоупотреблений, которые не являлись частью вероучения. По учению же тантризма резкое имущественное расслоение даже монахов — это норма, которую нужно признавать. Второй особенностью тибетских монастырей является малограмотность или даже полная необразованность его монахов. В отличии от европейских монастырей за учёбу тибетские монахи должны были платить (!). В основном «не имея средств долго учиться, бедные монахи обычно не получали хорошего образования и оставались полуграмотными, а некоторые и неграмотными. Наука стоила недешево, ещё тибетский поэт Миларепа говорил: „Невозможно обойтись без подарков, без имущества не познаешь религии“». [Stein R. A. La civilisation tibetaine. Paris, 1962. P. 121]. «Сильно нуждающиеся мальчики становятся гейог (слугами — прим. А. О.), то есть получают за свою работу прислугой уроки, а иногда и еду, и одежду в доме какого-нибудь монаха. Можно и не говорить, что в таком случае уроки проводятся, как правило, редко и бывают не слишком продолжительными! Преподаватель, сам часто безграмотный или малограмотный, способен научить их только зазубривать наизусть непонятные отрывки из литургических песнопений, да и те в сильно искажённом виде. Большинство гейог не учатся совсем — не потому, что им тяжело работать слугами, а из-за безнадзорности». [Давид-Неэль. Указ. соч. С. 109]. Такое попустительство в образовании большинства монахов поощряется настоятелем. Ибо необразованными послушниками куда легче управлять. И чем темнее человек, чем менее развит его мозг, тем злым силам проще покорить его. Третьей особенностью тибетских монастырей является их военизированность. Средневековые европейские монастыри так же представляли из себя крепости, монахам порой приходилось браться за оружие. Но обучения военному ремеслу, формирования особых монастырских военных отрядов там никогда не было. Что же касается крестоносцев, тевтонов, тамплиеров, то это были полумонашеские образования. «В больших монастырях существовали военизированные отряды монахов — добдоб, которые несли караульную службу, обеспечивали порядок на праздниках, например, монлама в Лхасе, приводили в исполнение приговоры, связанные с телесными наказаниями, и т. д. Добдобы носили особую форму, а волосы укладывали в причёску, похожую на закрученные за уши рога барана». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 142]. При монастырях существовали специальные школы боевых искусств, где учили науке убивать различными способами. Причём, эта учеба являлась неотъемлемой частью религиозных практик. Четвертой особенностью тибетских монастырей был неописуемый разврат, царящий в их стенах. Вот, что об этом пишет уже цитируемый нами выше тибетский поэт Миларепа (1040—1123), бывший, кстати, последователем одной из мистических школ тибетского буддизма. «В наши дни ламы убивают животных и вкушают их мясо и кровь, не испытывая ни малейшего стыда». [Stein. Ibid. P. 123]. Спустя несколько веков, в XVI веке поэт Дугпа Кунлег пишет об этой же проблеме: «Там, где обучают размышлению, каждый монах имеет женщину и состоит с ней в незаконной связи… на факультете логики каждый монах имеет мальчика в качестве друга для утешения». [Stein. Ibid. P. 124]. «Путешественники отмечают, что монахи постоянно вступали в связь с женщинами вне монастыря, а в самих монастырях процветал гомосексуализм. В списке сексуальных связей, считавшихся у тибетцев наиболее предосудительными, указана связь учителя и ученика». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 142—143]. «Ламы ведут крайне развратную жизнь. Однако, по общему убеждению, все эти грехи будут прощены богом по одному тому, что они творятся в святом городе (!)». [Зеленин А. В. Путешествия Н. М. Пржевальского. СПб.: И-е П. П. Сойкина, 1900. Т. 2. С. 116]. Заметим, как сами тибетцы, так и путешественники говорят о повальном разврате в монастырях. Причём все это происходило при полном попустительстве самого далай-ламы. Ничего подобного мы не наблюдаем в тех же европейских монастырях, в некоторых из которых так же процветали страшные грехи, но это было, во-первых, далеко не во всех монастырях, а во-вторых, в случае обнаружения преступления карались, и уж тем более, религией не освящались. В тантрическом же буддизме, где оргии занимали и занимают видное место в служении, разврат, как и в языческих религиях, был (и есть) нормой. Которую, однако, до поры до времени пытаются скрывать от наивных европейских интеллигентов. Пятой особенностью тибетских монастырей являются особые беспрецедентные психические упражнения и спиритические сеансы, во время которых монахи вступают в связь со злыми силами, демонами. Оставить монастырь практически невозможно. А тем, кто расскажет правду об обрядах и обычаях, происходящих там, грозит смерть. С помощью системы монастырей далай-ламы сумели обратить в монахов половину всего населения Тибета, поставив его, таким образом, в прямую от себя зависимость. Жёсткий монастырский уклад позволял контролировать жизнь человека, давая, с одной стороны, ему полную свободу в коммерческих предприятиях и в удовлетворении похоти, а с другой — делать его невежественным, суеверным, обрекать на выполнение оккультных обрядов, после которых мутился человеческий разум и человек становился игрушкой в руках своих хозяев. По сути, весь Тибет является большим закрытым монастырём-концлагерем, где планомерно столетиями производится деградирование человека. А обряды эти поистине внушают ужас.

Глава 5

Танцующие трупы.

Что же такое тантризм — религия, исповедуемая тибетцами? «Тантризм — это особое направление в буддизме (а также в индуизме), базирующееся на специальных священных текстах (тантрах) и практикующее эзотерические (тайные) ритуалы, тесно связанные с йогической практикой и представлениями о женском энергетическом начале мироздания. Тантрический буддизм широко пользуется техникой психофизиологической тренировки, во многом заимствованной у йогов. Основная цель этих тренировок — приобретение сверхъестественных способностей». [Жоль К., Выдрин Д. Куда бредёт пилигрим? К.: Молодь, 1988. С. 93]. В основе этих различных тренировок лежит вера в бессмертие души и спиритизм, вступление в связь с потусторонними силами. «Спиритические сеансы в Тибете отличаются от подобных сеансов в западных странах. Здесь не требуется ни темноты, ни тишины, иногда их даже проводят на открытом воздухе. Паво начинает монотонную песню, аккомпанируя себе на небольшом бубне и колокольчиках. Он танцует сначала медленно, затем все быстрее, пока не задергается в конвульсиях. Существо из другого мира, бог, демон или дух умершего человека овладевает им. В припадке некого безумия он произносит отрывочные фразы, — как предполагается, они передают желание невидимого существа, которые он хочет передать помощникам. Первостепенно важно узнать, кто именно говорит через медиума и что он говорит, поэтому послушать его зовут самых умных людей селения. Случается, что разные божества или духи завладевают медиумом по очереди. Иногда он, подталкиваемый одним из этих существ, вдруг нападает на зрителей и немилосердно их избивает». [Давид-Неэль. Указ. соч. С. 46]. «Тибетские мистики заключают с демонами своего рода сделки, связанные с психофизическими тренировками. Состоят эти тренировки из встреч, тщательно подготавливаемых учениками». [Там же. С. 148]. Одна из них заключается в поедании человеческой плоти. Тибетцы говорят, что «Существуют… люди, которые достигают такого высокого уровня духовного самосовершенствования, что даже материальная субстанция их тел трансформируется в более тонкую и обретает особые свойства. Немногие способны познать изменения, происходящие в этих исключительных людях. Кусочек их трансформированной плоти, если его съесть, приведёт к тому, что съевший впадает в некий экстаз и приобретает знания и сверхнормальные силы от человека, владеющего ими. Один отшельник рассказал мне, что налджорпа, с помощью своего дара ясновидения, найдя одного из таких чудесных людей, иной раз просит сделать ему одолжение и сообщить о своей смерти — чтобы обрести небольшую часть его драгоценного тела. А что, если нетерпеливые кандидаты на такое ужасное общение потеряют терпение и откажутся ждать естественной смерти святого и ускорят его смерть? Один из тех, кто раскрыл мне этот тайный обряд, почти признался, что такие вещи случаются». [Давид-Неэль. Указ. соч. С. 140—141]. Для вызова злых сил тибетцами разработаны специальные ритуалы, одним из которых является чод (обрезание). «Вполне подходящими для проведения ритуала считаются кладбище или какой-нибудь дикий участок, весь вид которого возбуждает страх; еще более пригодно место, связанное с леденящей душу легендой или послужившее ареной недавней трагедии. Дело тут не только в том, что воздействие от чода или сходных с ним ритуалов зависит от чувств, которые возникают в сознании священнослужителя, произносящего суровые слова литургии, и от наводящей ужас обстановки. Обряд предназначен призвать оккультные силы или материализовать из сознания существ, которые, по мнению тибетцев, обитают в таких местах или их можно создать под воздействием проводимой церемонии либо с помощью концентрации мыслей множества собравшихся людей о воображаемом событии. Скажем иначе: во время проведения ритуала чод — я сравнила его с драмой, разыгрываемой одним актером, — этот самый актер воображает себя в окружении актеров из оккультных миров, которые начинают импровизировать вместе с ним. Какую бы роль авторская интерпретация и визуализация ни играли в производстве этих явлений, они считаются превосходной тренировкой; однако такое испытание оказывается иной раз слишком сильной нагрузкой на нервы некоторых учеников налджорп, тогда и происходят несчастные случаи, о которых уже упоминалось, — сумасшествие, смерть. Как и любой актер, тот, кто хочет сыграть чод, должен выучить свою роль наизусть. Затем — научиться танцевать ритуальный танец, состоящий из шагов, образующих строгие геометрические фигуры, повороты на одной ноге, притопывания и подскоки, сопровождаемые литургическим речитативом. И в завершение всего — освоить правильное обращение с дордже (колокольчиком), пхурба (магическим кинжалом), ритмично бить в дамару (небольшой барабан) и дуть в канглинг (трубу, сделанную из человеческого бедра). (Задача не из легких — я не раз теряла дыхание во время своего ученичества). Лама-учитель, осуществляющий обучение, — своего рода хореограф. Но вокруг него не улыбающиеся танцовщицы в розовых трико, а молодые аскеты, истощенные суровыми условиями жизни, одетые в лохмотья, с немытыми лицами — лишь исступленные, тяжелые взгляды полных решимости глаз их освещают. Эти суровые танцоры убеждены, что готовят себя к опасному действу, и все их мысли сосредоточены на ужасном пире — свои тела они предложат как основное блюдо голодным демонам, населяющим их мысли. Итак, репетиция, если и могла показаться комичной, на самом деле исполнена мрачной силы. Из соображений экономии места не представляю здесь перевод текста чод in extenso (полностью, целиком). Он состоит из длинного мистического вступления — отправляющий ритуал налджорпа подавляет все страсти и распинает свой эгоизм — и составляющего значительную часть пиршества; опишем его кратко. Исполнитель дует в трубу из кости, призывая голодных демонов, — он намерен устроить для них пир. При этом представляет божество женского пола, эзотерически персонифицирует его собственную волю, возникает из его собственной макушки и становится перед ним с мечом в руке. Одним взмахом отсекает налджорпе голову; затем, пока остальные вампиры собираются на пир, отсекает ему конечности, сдирает с него кожу и распарывает живот. Кишки вываливаются наружу, кровь течет рекой, а отвратительные гости кусают то тут, то там, громко чавкая. Исполнитель возбуждает и подгоняет их, произнося ритуальные заклинания: „Веками в ходе круговорота рождений я брал взаймы у бесконечного количества живых существ, ценой их благополучия и жизни, еду, одежду, всевозможные услуги для поддержания своего тела в комфортном состоянии и защите его от смерти. Сегодня я отдаю долг, предлагая разрушить мое тело, которое я так лелеял и любил. Отдаю свою плоть голодным, кровь — жаждущим, кожу — голым, кости — на костер для тех, кому надо согреться. Отдаю свое счастье — несчастным; свое дыхание — чтобы вернуть к жизни умирающего. Да падет позор на мою голову, если пожалею себя; да падет позор на вас, жалкие демоны [Буддисты распространяют свою жалость и братскую любовь на всех существ, включая демонов. Нужно заметить, что, по их мнению (это особенно касается ламаистов), демоны не обязательно обитают в чистилищах. Жители этих горестных миров — существа, которых привела туда их жестокость или другие злобные деяния. Они способны, попав в столь печальные условия, отказаться от дурных намерений и ожить, если им поможет добрая воля других или они пожелают обрести просветление и т. д. Что касается демонов, то это существа, которые привыкли ненавидеть и творить злые дела, погрязли в неправильных мыслях и жестоких деяниях. Но и они могут — результат прошлых деяний — родиться в образе людей, полубогов или других существ.], если не посмеете взять свою добычу…“ Это действие мистерии называется „красная еда“. За ним следует „черная еда“; мистическое значение этого действия раскрывается только ученикам, прошедшим посвящение в высшие степени. Зрелище пиршества демонов исчезает, смех и крики вампиров затихают. Полная тишина среди мрачного пейзажа сменяет странную оргию; возбуждение налджорпы, вызванное этой драматической жертвой, постепенно спадает. Теперь он должен представить себе, что превратился в небольшую горку человеческих костей, плавающих в озере черной грязи: грязи горя, морального разложения и губительных деяний, которым потворствовал в течение бесконечных жизней — начало их потеряно в ночи времен. Ему надо понять, что сама идея жертвы не более чем иллюзия, сродни слепоте и беспочвенной гордости. На самом деле ему нечего предъявить, потому что и сам он — ничто. Эти бесполезные кости, символизирующие разрушение его фантомного „я“, утонут в грязном озере, и это не имеет никакого значения. Так, молчаливым отречением аскета, понявшего — у него нет ничего, ему нечего отдать, он полностью потерял надежду воскреснуть с помощью идеи принесения себя в жертву, завершается этот ритуал. Иные ламы совершают чод, пройдя сто восемь озер и сто восемь кладбищ. Тратят на это упражнение годы, бродя по всему Тибету, а еще по Индии, Непалу и Китаю. Кто-то удаляется в пустынные места, чтобы там ежедневно исполнять чод в течение долгого или короткого периода времени. В чоде есть завораживающий момент — его не передашь, сухо читая описание ритуала в обстановке, совершенно отличающейся от той, в которой он отправляется. Как и многих других, меня привлек особый, суровый его символизм и фантастический природный фон, образуемый дикими местами Тибета. Впервые начав свои странные паломничества в одиночку, я остановилась у чистого озера с каменистым берегом; окружающий пейзаж, голый и бесстрастный, лишенный и радости и печали, исключает и чувство страха, и ощущение безопасности. Здесь испытываешь только одно — погруженность в бездонную пропасть безразличия. Вечер затенил яркое зеркало озера, пока я раздумывала над странностями мышления народа, придумавшего чод и множество других мрачных практик. Фантастическая процессия облаков, освещенных луной, прошагала вдоль соседних горных вершин и исчезла в долине, окружавшей меня войском едва различимых фантомов. Один из них выступил вперед по тропе из света — и внезапно растворился в темной, как ковер под его ногами, воде. Прозрачный великан, глаза его — звезды, сделал мне какой-то жест длинной рукой, высунувшейся из разлетающихся на ветру одежд. Что он, зовет меня или велит уходить?… Не разберу. Вот он подходит еще ближе — такой настоящий, живой… Закрываю глаза, прогоняя галлюцинацию. Чувствую, как меня заворачивают в мягкий, холодный плащ, тонкая субстанция проникает в меня, вызывая дрожь… Какие странные видения, должно быть, видели сыновья этих призрачных, диких мест, эти послушники, воспитанные в суевериях, посланные своими духовными отцами в ночь, — они одноки, воображение воспалено сводящими с ума ритуалами. Сколько раз во время бури, налетевшей с высокогорий, слышали они, наверное, отклики на свои заклинания и содрогались от ужаса в крошечных палатках, на расстоянии многих миль от людей. Очень хорошо понимаю, какой страх испытывают исполнители чода. И все же думала, что во всех историях о трагических последствиях ритуала немало преувеличений, и относилась к ним со значительной долей скептицизма. Однако с годами собрала немало фактов, которые убедили меня, — стоит с большей верой относиться к этим рассказам». [Давид-Неэль. Магия и тайна Тибета. Указ. соч. С. 155—159]. Другим обрядом общения со злыми силами является ритуал роланг. «Тот, кто выполняет ритуал, запирается с телом [умершего] в тёмной комнате; чтобы оживить его, ложится на него рот ко рту и, держа в объятиях, мысленно повторяет одну и ту же магическую формулу, исключая все другие мысли. Через некоторое время тело начинает двигаться — встает и пытается бежать. Колдун крепко держит его, мешая освободиться. Оно прыгает и скачет на неимоверную высоту, увлекая за собой человека, который обязан его удержать… Наконец, язык тела пробирается в его рот; наступает критический момент: колдун хватает язык зубами и кусает — тело сразу падает… Язык, тщательно высушенный, становится магическим оружием, которое хранится как сокровище». [Давид-Неэль. Указ. соч. С. 142]. Вселяющиеся в покойных демоны создают у окружающих людей впечатление, будто бы колдун действительно оживил человека. Недаром о чудесах, совершаемых в Тибете, ходят легенды, а наука, наблюдая эти явления, лишь разводит руками, ссылаясь, что много есть непонятного. «В литературе, посвященной тибетскому буддизму, не раз описывались сверхъестественные способности тантристов. Это, например, передвижение без всяких приспособлений по отвесным горным кручам; переправа через бурные горные реки и вообще преодоление больших расстояний в состоянии транса,… умение вызвать „внутренний огонь“, который не только согревает самого человека, но растапливает снег и лёд вокруг него и обогревает всех, находящихся рядом; способность отложить свою смерть до назначенного дня и часа, оживить человека после наступления клинической смерти и т. д. Нередко подобные сведения воспринимались как фантастические, а люди, утверждавшие, что были очевидцами проявления удивительных способностей, навлекали на себя подозрения в шарлатанстве. Однако, физические и психические возможности человеческого организма далеко не до конца исследованы наукой, а в числе очевидцев поразительных явлений немало людей, заслуживающих безусловного доверия… Все эти способности, столь поражающие стороннего наблюдателя, совершенно не удивляют людей знакомых с теорией, практикой и техникой йоги, где считается, что полное овладевание последними позволяет достичь такого состояния, при котором возможно видеть и слышать всё, происходящее во вселенной, становиться невидимыми, ходить по воде, летать по воздуху, принимать любые обличья». [Религии мира. Энциклопедия. В 2 т. М.: Аванта+, 1996. Т. 1. С. 707]. Действительно, возможности демонов, которых вызывают и которым поклоняются тибетцы, намного превышают человеческие. Но как удаётся заставить людей, ни одного, ни двух, а целые народы поклоняться злым силам — демонам? Это достигается с помощью теоретической и практической части тантризма. Теоретическую основу даёт философия тантризма. «Мораль посвящённых — совсем не то же самое, что мораль народных масс. Хотя жесткие правила, применяемые без разбора во всех обстоятельствах, становятся причиной многих бед, по мнению тибетских аскетов, полное отсутствие правил, возможно, вызвало бы ещё больше бед. Следовательно, нельзя отвращать слабые умы от соблюдения определённых моральных принципов. Однако просветлённый человек не имеет к этому никакого отношения — его мораль заключается в мудром выборе, который он может сделать между тем, что полезно, и тем, что вредно, в зависимости от конкретных обстоятельств. В учениях „Мистического Пути“ не признаётся ни Добро, ни Зло как таковые. Степень, в какой поступок полезен, определяет его место в системе нравственных ценностей… Ламаисты допускают, что даже убийство может быть добрым поступком, если побудительные мотивы убийцы абсолютно лишены личной корысти… Как здорово!… Пожалуй, даже чересчур! Такой уклон опасен. Я представляю, как какие-нибудь жестокие инквизиторы, должно быть, на подобных суждениях обосновывали своё милосердное рвение в отношении тех еретиков, которых сжигали заживо». [Давид-Неэль А. Посвящения и посвящённые в Тибете. М.: Центрполиграф, 2004. С. 192, 196]. «Мораль в каком бы то ни было аспекте, даже когда она понимается как мудрость, принадлежит к низшему уровню „Мистического Пути“». [Там же. С. 197]. Итак, добра нет, следовать морали — глупо и т. д. Эта философия тантризма умело вбивается в головы с помощью проведения специальных тренировок, в ходе которых истощается человеческий мозг и организм в целом делается податливым для проведения спиритических сеансов. Большое значение тантризм придавал аскетизму, призывая новичков начинать нещадно истязать свою плоть, становиться отшельниками. «Эти отшельники должны были проходить три ступени святости, замуровывая себя в непроглядную темноту склепов на шесть месяцев (первая ступень), затем на три года и три месяца и три дня (вторая ступень) и, наконец, на всю оставшуюся жизнь (третья ступень). Проходящие ту или иную ступень святости живут в пещерах, двери которых находятся на замке. Единственным отверстием, кроме запертой двери и маленького стока, служит крошечная отдушина, в которую едва-едва можно просунуть руку за дневной долей пищи из толченого зерна и воды. Зерно завязывают в тряпицу, которая кладётся на узкий внешний выступ оконца. Воду вливают туда же в небольшое углубление, откуда она стекает внутрь. С того момента, как запирается дверь, отшельник остаётся в полной темноте. Его единственное общение с внешним миром состоит в том, что ему ежедневно ставят в полном молчании пищу на выступ окна. В течении всего заключения он не смеет никого видеть, ни с кем говорить… многие из отшельников были малышами от двенадцати до восемнадцати лет, уже перенесшие две ступени полной изоляции от мира. Один из них казался полным идиотом, и неудивительно. Скорее можно удивляться, что кто-нибудь останется здоровым после ужасной пытки заточением, хотя бы только шестимесячным… Задачи, предписываемые отшельнику, состоят, главным образом, в бесконечном бормотании заклинаний на непонятном для тибетца санскрите, а также в выполнении особых поз и жестов. Эти несчастные люди, с извращенными религией интеллектом и чувствами, постепенно превращаются в совершенных идиотов». [Жоль. Выдрин. Указ. соч. С. 80, 81]. Распространён и способ самомумификации, закончить который, впрочем, могут далеко не все. «Суть его в том, что отшельник, желающий прижизненно себя мумифицировать, замуровывается в горной пещере и начинает принимать пищу, которую приносят монахи, все меньшими и меньшими порциями, а затем вообще перестает есть. Этот голодный режим рассчитан так, чтобы организм постепенно потреблял свои собственные ткани, и к моменту смерти человек настолько „подсыхает“, что его мумия в холодном и сухом горном воздухе остаётся практически нетленной». [Религии мира. Указ. соч. Т. 2. С. 714]. Но если даже человек и не подвергал себя самомумификации и замуровыванию в горных кельях, то он всё равно был вынужден часами и днями повторять мантры (магические формулы), находясь в определённой позе и взирая на мандалы (особые священные изображения), часто теряя при этом сознание. Убивалась личность человека и тогда, когда он поступал в услужение к учителю (гуру), который мог его подвергать всевозможным издевательствам. Обливать нечистотами, держать раздетым на снегу, есть кал и т. д. Аскетизм и умерщвление плоти в тибетской религии удивительным образом уживались с развратом, носящим „священный“ характер. Так в тантризме большое место уделяется вере в то, что в человеческом семени сокрыта особая оккультная сила. Так перед рождением детей совершается следующий обряд, перед которым молодые супруги должны быть определенное время в уединении. «Когда период уединения подошёл к концу и были должным образом выполнены посвящения мужа и жены, был установлен кьилкхор и завершились все церемонии. Марпа (лама — прим. А. О.) закрылся вместе со своей женой Дагмедой и молодой парой в своей личной келье. Лама занял место на ритуальном троне вместе со своей супругой-дакини, тогда как Нгог Чойдор и его жена оставались в объятиях друг друга у его ног. Марпа излил своё семя в кубок, сделанный из человеческого черепа, и, смешав его с различными ингредиентами, предположительно обладающими магическими свойствами, дал выпить эту смесь ученику и его жене». [Давид-Неэль. Посвящения… Указ. соч. С. 36]. Весьма популярны в Тибете и особые ночные собрания — чакры. «Во время этих собраний мужчины и женщины образуют между собой круг таким образом, чтобы рядом с каждым мужчиной сидела женщина. Элементами такого культа являются панчататтва („пять элементов“), которую они называют „пятью М“, поскольку с этой буквы начинается санскритское название каждого из них. Это: мадья (вино), мамса (мясо), матсья (рыба), мудра (сушеные злаковые зерна) и майтхуна (половой акт). Некоторые индуисты утверждают, что эти термины являются только символами и что майтхуну следует понимать как психический процесс, не имеющий ничего общего с половыми отношениями. Другие говорят, что этот ритуал должен выполняться верующим вместе со своей законной женой, и в этом случае их союз возвышается до уровня религиозного акта, которые не оскверняется никакими нечистыми помыслами. Однако многие шактисты утверждают, что для достигших высочайших степеней Просветления вино, выпиваемое в ритуале чакры, должно быть настоящим вином, а женщиной, с которой должен соединиться участник ритуала, может быть любая женщина, за исключением собственной жены. Поскольку большинство людей в любой стране, как правило, имеют слишком высокое мнение о своем разуме и уровне совершенства, то многие считают себя достойными привилегий „тех, кто достиг высочайших степеней Просветления“, поэтому собрания шактистов часто вырождаются в распущенные оргии. Ничего подобного в Тибете нет». [Давид-Неэль. Посвящения и посвященные… Указ. соч. С. 37—38]. Кстати, и сексуальная революция пришла в Европу и Америку из Тибета. Эти отвратительные оргии не меньше, чем дикий аскетизм способствуют умерщвлению человеческого сознания, доводя его до уровня животного. «Кандидат на посвящение удаляется от активной жизни и подготавливает себя как умственно, так и физически к восприятию той силы, которая будет ему передана. Его религиозная практика, питание и сон регулируются в соответствии с советами его учителя. Кроме того, он старается освободить своё сознание от всякой мыслительной деятельности и приглушить физическую чувствительность, чтобы никакая умственная или физическая активность не препятствовала тому току энергии, который будет в него вливаться». [Там же. С. 50]. «Посвящения, называемые мистическими… основаны на том теоретическом положении, что энергия, исходящая от учителя или более высоких оккультных источников, может быть передана ученику, способному „извлечь её“ из психических волн, пронизывающих его во время совершения ритуала… лама излучает ту энергию, которую должен усвоить ученик». [Там же. С. 48]. Как видим, идея о так называемых биополях, энергетических потоках, которую сегодня так широко представляют экстрасенсы, зародилась именно в Тибете. Затем следуют спиритические сеансы, танцующие трупы, обряды чод — то есть прямой контакт с силами зла, из под контроля которых человек уже выйти практически не может.

Глава 6

Нечистоты в обмен на золото.

Сегодня весьма широкое распространение получает тибетская медицина. О ней буквально слагаются легенды, согласно которым она располагает панацеями практически от всех заболеваний. При этом уверяют, что её последователям известны приёмы, о которых классическая медицина не имеет и представления, и что медицина Тибета удивительно сочетает в себе методы воздействия не только на тело, но и на душу человека, оказывая, таким образом, целительное воздействие на весь организм. Но давайте посмотрим, что в действительности представляет собой эта медицина. Что она дала своему народу и стране, где в отличии от европейских стран она была господствующей на протяжении десятков столетий. Этот метод проверки её действенности является самым эффективным и беспристрастным. Проанализировав его, можно сделать безошибочный вывод о том, а стоит ли её внедрять вообще? Итак, «Тибет в обыденной жизни был страной антисанитарии и эпидемий… одежда тибетца редко стиралась. Вшивость была обычным явлением». [Кычанов Е. И., Савицкий Л. С. Люди и боги страны снегов. М.: Наука, 1975. С. 282]. Причём, причины этого крылись в религиозных представлениях: «Среди тибетцев бытовало поверье, что тот, кто моется, лишь открывает болезням дорогу внутрь себя». [Овчинников В. Путешествие в Тибет. М., 1957. С. 144]. Кстати, эта же вера в то, что мыться вредно, бытует до сих пор среди многих народов Дальнего Востока, в частности, монголов, так же испытавших на себе, влияние тантризма и народностей, проживающих в России (эвенки, чукчи, ханты и т. д.). Вполне естественно, что немытые годами тела создавали не только эстетические проблемы, но и приводили к распространению кожных, инфекционных, аллергических и других заболеваний. Второе: положение о том, что ничто живое убивать нельзя, доходило до абсурда. «Вшивость была обычным явлением. Истинно верующий не убивал, а лишь обирал насекомых со своего платья. Запрет убивать приводил к обилию в городах и селах Тибета бездомных животных. По Лхасе бродили стаи бесхозных псов. Они и другие бродячие животные становились разносчиками заразы». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 282]. Одновременно с этим мы помним, что убийство как простых людей, так и друг друга широко практиковалось далай-ламами, которые, запросто убивая людей, в то же время щепетильно, с любовью снимали с себя вшей, чтобы не причинить им вреда. Источниками антисанитарии и эпидемиологическими очагами служили сами тибетские монастыри, в которых развивалась тибетская медицина. «Стыдливые отправления ламы совершают на улицах, перед своими домами и даже перед храмами, не только ночью, но даже и среди бела дня. Всякий раз, как богослужение кончится и толпа монахов начинает расходиться из храма, край оврага против храмовых парадных ворот бывает унизан красными рядами прикурнувших лам». [Потанин Г. Н. Тангутско-тибетская окраина Китая и Центральная Монголия. СПб., 1893. С. 389]. Даже у стен дворца Поталы в Лхасе царила вопиющая нечистоплотность. «Довольно красивый вид дворца с левой стороны однако значительно исчезает с боков и ещё более сзади, где к непривлекательности задних стен зданий присоединяются отбросы человеческого организма, в изобилии стекающие из отверстий клозетов». [Цыбиков Г. Ц. Буддист-паломник у святынь Тибета. Петроград, 1919. С. 127—128]. Однако наше удивление возросло бы ещё более, когда бы мы увидели, как люди бережно собирают каловые массы далай-ламы и других религиозных служителей. Ибо эти массы по уверению тибетских врачей обладали целительной силой. «К числу „чудодейственных“ средств относились даже пилюли из кала далай-лам. Самые нечистоты далай-ламы, приготовленные в виде небольших шариков, продаются на вес золота богомольцам, их глотали при тяжёлых заболеваниях и перед смертью для отпущения грехов (!)». [Пржевальский Н. М. Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки. СПб., 1883. С. 272]. Тибетская медицина, являясь неотъемлемой частью религий Тибета — бонских верований и буддизма [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 284], поддерживала в людях суеверия, на которых в значительной степени базировались и базируются эти религии. Так от бездетности предлагался следующий способ: «В храме, у статуи богини Тары, в пьедестале, на котором стоит статуя, устроена пустота, и через отверстие, ведущее в эту пустоту, торчал носок или каблук женского башмака. Бездетные женщины, молящиеся богине о даровании детей, украдкой подменяют эти башмачки другими, собственной работы. Народ верит, что после этого женщина получит способность рожать детей». [Потанин. Указ. соч. С. 194]. По той же схеме боролись тибетские врачи и с инфекционными заболеваниями. «Когда европейцы познакомились с Тибетом, они обнаружили, что Тибет сильно страдает от оспы, венерических болезней и много тибетцев умирает от воспаления легких… В Лхасе от оспы за короткий срок умерло до 6 тыс. человек. В той же Лхасе, у храма Джокхан, стоял камень с заклинаниями против оспы. Он был весь щербат, в глубоких рябинах, как переболевший человек, так как каждый паломник откалывал или отбивал частицу от этого камня, полагая, что его магическая сила сможет защитить от страшной болезни». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 283]. Лечили оспу и «словом божьим. «Брат и племянник нашего хозяина были больны оспою, и в углу дома несколько лам читали священные книги, чтобы вымолить больным скорое выздоровление. Во дворце лежал другой человек, недавно прибывший из Лхасы и страдавший той же болезнью. Около него находились двое лам, распевавших мантры под нестройный аккомпанемент колокольчика и домару (ручного барабана)»». [Дас Сарат Чандра. Путешествие в Тибет. СПб., 1904. С. 168]. Поддерживая в людях суеверия, тибетские врачи и ламы весьма наживались на этом. «Болезнь для тибетца нередко означала разорение, так как сопровождалась многочисленными обрядами, за которые надо было платить. Тому же С. Ч. Дасу, когда он простудился и монахи монастыря Самдин взялись лечить его, пришлось в первую очередь устроить „общий час“ 80 монахам монастыря и, помимо этого, раздать ещё денежную милостыню. За это он получил священную пилюлю, якобы содержащую частицу мощей будды Кашьяпы». [Дас. Указ. соч. С. 171]. Многие больные, лечимые тибетскими врачами, умирали вследствии странного лечебного режима, приписываемого им. Дело в том, что «Больным запрещалось спать днём, так как во время сна духи могли украсть у больного его душу, которая из-за болезни и так еле держалась в теле. Поэтому больные тибетцы старались не спать днём и даже в современных госпиталях, чтобы не уснуть, привязывали себя за волосы к спинкам кроватей». [Кычанов. Савицкий. Указ. соч. С. 286]. Профилактика заболеваний в значительнейшей степени сводилась к ношению амулетов и чтению заклинаний. [Там же. С. 287]. Читатель может спросить нас, а разве в других средневековых странах, и в том числе христианских странах Европы, медицина не была связана с суевериями, шарлатанством? Разве в странах Европы не отмечалась та же антисанитария, что была в Тибете? Действительно, многое из того, что было в Лхасе, можно встретить в городах средневековой Европы. Однако между ними есть несколько принципиальных отличий. Во-первых, сегодня никто не призывает пользоваться методами европейской средневековой медицины, базирующейся в значительной степени на суевериях. И в то же самое время, идёт активное внедрение тибетской медицины в современное общество, основанной на ещё больших религиозных суевериях. Во-вторых, читая рецепты многих европейских средневековых врачей, которые прописывали своим больным зуб дракона, настойку лунного света или мох с головы покойника, люди смеются. Но в то же время восхищаются и гоняются за точно такими же рецептами, но тибетских врачей. В-третьих, все согласны с тем, что средневековая европейская медицина часто сама поддерживала эпидемии и приносила большой вред людям. Но в то же время никто не хочет заметить, что тибетская медицина в этом отношении была намного хуже, способствуя своим учением распространению эпидемий. Что она способствовала и способствует снижению продолжительности и качества жизни людей, что за своё тысячелетнее господство она своими методами способствовала физическому и духовному разрушению тибетцев. В-четвертых, средневековая европейская медицина, хотя и прикрывалась христианскими понятиями, на деле не имела к христианству никакого отношения. Ибо папская церковь, контролировавшая все сферы жизни средневекового человека, через медицину и учения о причинах болезней была заинтересована в поддержании у людей суеверий, на которых зиждилось большинство её доктрин — о святых, амулетах, иконах, святых местах. Она проповедовала, что почитание всего этого принесёт человеку исцеление, которому так же будет способствовать и пожертвование больным церкви своего имущества. Чем больше человек пожертвует денег церкви, тем он будет быстрее исцелен. Папская церковь всегда боролась с наукой, которая побуждала людей думать, а думающие, образованные люди тоталитарным организациям никогда не были нужны. Так же массовые эпидемии были выгодны и потому, что нагоняли на людей страх. А обществом, находящимся в страхе, управлять всегда намного легче. К тому же запуганный человек и сам стремится прибегнуть к чему-то высшему. И только с развитием реформации, рождением протестантизма, стала развиваться настоящая медицина, основанная не на суевериях, а на истинном учении Библии и научных фактах. В отличии от тибетской тантрической медицины, основанной и проповедующей суеверия, магию, оккультизм и имевшей лишь примесь элементов народной медицины (знания о травах, климате), библейская медицина до сих пор поражает научный мир своей глубиной. Именно, впервые в Библии были заложены основы гигиены, диетологии, борьбы с инфекционными заболеваниями, раскрыто происхождение большинства заболеваний внутренних органов. Показана роль и место высшей нервной деятельности в патогенезе заболеваний. ● Так Библия предписывает следующие санитарно-эпидемиологические мероприятия: «Объявите сынам Израилевым и скажите им: если у кого будет истечение из тела его, то от истечения своего он нечист. И вот [закон] о нечистоте его от истечения его: когда течет из тела его истечение его, и когда задерживается в теле его истечение его, это нечистота его; всякая постель, на которой ляжет имеющий истечение, нечиста, и всякая вещь, на которую сядет [имеющий истечение семени], нечиста; и кто прикоснется к постели его, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою и нечист будет до вечера; кто сядет на какую-либо вещь, на которой сидел имеющий истечение, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою и нечист будет до вечера; и кто прикоснется к телу имеющего истечение, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою и нечист будет до вечера; если имеющий истечение плюнет на чистого, то сей должен вымыть одежды свои и омыться водою, и нечист будет до вечера» (Лев. 15:2—8). «Место должно быть у тебя вне стана, куда бы тебе выходить; кроме оружия твоего должна быть у тебя лопатка; и когда будешь садиться вне стана, выкопай ею [яму] и опять зарой [ею] испражнение твое» (Втор. 23:12—13). ● Она предписывает уничтожение очагов инфекционных заболеваний «В седьмой день опять придет священник, и если увидит, что язва распространилась по стенам дома, то священник прикажет выломать камни, на которых язва, и бросить их вне города на место нечистое; а дом внутри пусть весь оскоблят, и обмазку, которую отскоблят, высыпят вне города на место нечистое; и возьмут другие камни, и вставят вместо тех камней, и возьмут другую обмазку, и обмажут дом. Если язва опять появится и будет цвести на доме после того, как выломали камни и оскоблили дом и обмазали, то священник придет и осмотрит, и если язва на доме распространилась, то это едкая проказа на доме, нечист он; должно разломать сей дом, и камни его и дерево его и всю обмазку дома вынести вне города на место нечистое» (Лев. 14:39—45). ● Запрещая прелюбодеяния, различные половые извращения, бывшие, кстати, неотъемлемой частью религии Тибета (!), Библия предостерегала людей от распространения венерических заболеваний. «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. Кто ляжет с женою отца своего, тот открыл наготу отца своего: оба они да будут преданы смерти, кровь их на них. Если кто ляжет с невесткою своею, то оба они да будут преданы смерти: мерзость сделали они, кровь их на них. Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них. Если кто возьмет себе жену и мать ее: это беззаконие; на огне должно сжечь его и их, чтобы не было беззакония между вами. Кто смесится со скотиною, того предать смерти, и скотину убейте. Если женщина пойдет к какой-нибудь скотине, чтобы совокупиться с нею, то убей женщину и скотину: да будут они преданы смерти, кровь их на них» (Лев. 18:22, 20:11—16). Половое же общение со скотом, в частности, с парнокопытными, привело к появлению сифилиса среди людей. [Дащук А. М., Петров В. Б. Венерические болезни. Х.: Основа, 1997]. ● Запрещая половые сношения между родственниками, что, кстати, тоже приветствовалось тантризмом, Библия сохраняла людей от вырождения, от наследственных заболеваний. ● «Гигиеническими же соображениями руководствовался Моисей, когда запретил сношения с женщинами во время менструации, так как в этом случае сношение вызывало заболевание полового органа мужчины». [Дюпуи Е. Проституция в древности. Кишинёв: Logos, 1991. С. 45—46]. Библейское законодательство боролось с проституцией. Именно в Библии, впервые устанавливается взаимосвязь между проституцией и венерическими заболеваниями. Библия предписывает целый ряд профилактических мер, которые должен соблюдать человек, больной этим недугом. «И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря: объявите сынам Израилевым и скажите им: если у кого будет истечение из тела его, то от истечения своего он нечист. И вот [закон] о нечистоте его от истечения его: когда течет из тела его истечение его, и когда задерживается в теле его истечение его, это нечистота его; всякая постель, на которой ляжет имеющий истечение, нечиста, и всякая вещь, на которую сядет, нечиста; и кто прикоснется к постели его, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою и нечист будет до вечера; кто сядет на какую-либо вещь, на которой сидел имеющий истечение, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою и нечист будет до вечера; и кто прикоснется к телу имеющего истечение, тот должен вымыть одежды свои и омыться водою и нечист будет до вечера; если имеющий истечение плюнет на чистого, то сей должен вымыть одежды свои и омыться водою, и нечист будет до вечера; и всякая повозка, в которой ехал имеющий истечение, нечиста [будет до вечера]; и всякий, кто прикоснется к чему-нибудь, что было под ним, нечист будет до вечера; и кто понесет это, должен вымыть одежды свои и омыться водою, и нечист будет до вечера; и всякий, к кому прикоснется имеющий истечение, не омыв рук своих водою, должен вымыть одежды свои и омыться водою, и нечист будет до вечера; глиняный сосуд, к которому прикоснется имеющий истечение, должно разбить, а всякий деревянный сосуд должно вымыть водою. Так предохраняйте сынов Израилевых от нечистоты их, чтоб они не умерли в нечистоте своей, оскверняя жилище Мое, которое среди них: вот закон об имеющем истечение и о том, у кого случится излияние семени, делающее его нечистым, и о страдающей очищением своим, и о имеющих истечение, мужчине или женщине, и о муже, который переспит с нечистою» (Лев. 15:1—12, 31—33). ● Прекрасной мерой профилактики против инфекционных заболеваний, распространяемых животными, было запрещение прикасаться к их мёртвым телам «Если прикоснется к чему-нибудь нечистому, или к трупу зверя нечистого, или к трупу скота нечистого, или к трупу гада нечистого, но не знал того, то он нечист и виновен. Или если прикоснется к нечистоте человеческой, какая бы то ни была нечистота, от которой оскверняются, и он не знал того, но после узнает, то он виновен» (Лев. 5:2—3). ● Библейские законы о чистой и нечистой пище, запрещавшие употребление, в частности, свинины, крольчатины, зайчатины, сомов, угрей, морепродуктов (Лев. 11 глава) являются и по сей день основой профилактики опухолей кишечника, желудка, заболеваний сердечно-сосудистой и дыхательной систем. ● Библейское неодобрение употребления алкоголя («Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно: впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид; глаза твои будут смотреть на чужих жен, и сердце твое заговорит развратное, и ты будешь, как спящий среди моря и как спящий на верху мачты» (Пр. 23:31—34)) сегодня так же доказано современной медициной. Церковь христиан-адвентистов седьмого дня, следующая этим библейским предписаниям о здоровом образе жизни, показала, что эти советы оказывают замечательное действие. Появившись примерно в одно и то же время, библейская и тибетская медицины (т. к. медицина Тибета своими корнями уходит задолго до основания самого государства Тибет), оказали прямо противоположное воздействие на общество. Но последнее, действительно ослеплённое грехом, предпочитает в своём большинстве обращаться к тибетской медицине, несущей суеверие, магию, оккультизм, приводящие к духовному, а затем и физическому разложению человека. Способствовав деградации самих тибетцев, ныне тантрическая медицина с не меньшим успехом ведёт к деградации народы Европы и Америки.

Глава 7

Тибетские лекарства для Николая II.

«30 июня. Суббота. Алексей принял первую ванну после Тобольска; колено его поправляется, но совершенно разогнуть его не может. Погода тёплая и приятная. Вестей извне никаких не имеем». [Дневники императора Николая II. Москва.: Орбита, 1991. С. 684]. Это были последние слова, написанные последним русским царем. Ещё более примечательную запись оставила в своём дневнике жена Николая II, Александра Фёдоровна: «3(16) июля, вторник. Серое утро, позднее вышло милое солнышко. Бэби слегка простужен. Все ушли (на прогулку) на полчаса утром. Ольга и я принимали лекарство. Татьяна читала духовное чтение. Когда они ушли, Татьяна осталась со мной и мы читали книгу пророка Авдия и Амоса». «И сокрушу затворы Дамаска, и истреблю жителей долины Авен и держащего скипетр — из дома Еденова, и пойдет народ Арамейский в плен в Кир, говорит Господь» (Ам. 1:5); «Клялся Господь Бог святостью Своею, что вот, придут на вас дни, когда повлекут вас крюками и остальных ваших удами» (Ам. 4:2); «Поэтому разумный безмолвствует в это время, ибо злое это время» (Ам. 5:13); «Вот наступают дни, говорит Господь Бог, когда Я пошлю на землю голод, — не голод хлеба, не жажду воды, но жажду слышания слов Господних. И будут ходить от моря до моря и скитаться от севера к востоку, ища слова Господня, и не найдут его» (Ам. 8:11—12); «Но хотя бы ты, как орел, поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда Я низрину тебя, говорит Господь» (Авд. 1:4). «И, слушая эти священные грозные слова, вдруг затихла, задумалась Татьяна». [Радзинский Э. Николай II: жизнь и смерть. М.: Вагриус, 1998. С. 409—410]. Семнадцатое июля 1918 года стало последним днём этой семьи. Её палачи оставили подробные описания ночи расстрела, когда по приказу коменданта Юровского царская семья спустилась в подвал Ипатьевского дома в Екатеринбурге. «Юровский: „Когда встали — позвали команду“. Стрекотин: „Группа людей направилась к комнате, в которую только что ввели арестованных. Я пошел за ними, оставив свой пост. Они и я остановились в дверях комнаты“. Итак, расстрельщики уже толпятся в широких двустворчатых дверях комнаты. И рядом Стрекотин. Ермаков: „Тогда я вышел и сказал шоферу: „Действуй“. Он знал, что надо делать, машина загудела, появились выхлопки. Все это нужно было для того, чтобы заглушить выстрелы, чтобы не было звука слышно на воле“. Шофер Сергей Люханов во дворе сидит в кабине грузовика, слушает работающий мотор и ждет… Юровский: „Когда вошла команда, ком[ендант] сказал Р[оманов]ым: „Ввиду того, что их родственники продолжают наступление на Сов[етскую] Россию, Уралисполком постановил их расстрелять. Николай повернулся спиной к команде — лицом к семье, потом, как бы опомнившись, обернулся к ком[енданту] с вопросом: „Что? Что?“. Стрекотин: „Перед царем стоял Юровский, держа правую руку в кармане брюк, а в левой небольшой кусочек бумаги… Потом он читал приговор. Но не успел докончить последнего слова, как царь громко переспросил… И Юровский читал вторично“. Юровский: „Ком[ендант] наскоро повторил и приказал команде готовиться… Николай больше ничего не произнес, опять обернувшись к семье, другие произнесли несколько бессвязных восклицаний, все это длилось несколько секунд“. Его последние слова… В тот миг и завершилась история о Прощении. И сразу после чтения бумаги Юровский рывком выхватил свой „кольт“. Юровский: „Команде заранее было указано, кому в кого стрелять, и приказано целить прямо в сердце, чтоб избежать большого количества крови и покончить скорее…“. Стрекотин: „При последнем слове он моментально вытащил из кармана револьвер и выстрелил в царя. Царица и дочь Ольга попытались осенить себя крестным знамением, но не успели“. Юровский: „Ник[олай] был убит самим комендантом наповал… Затем сразу же умерла А[лександра] Ф[едоровна]…“. Юровский пишет, что это он убил царя. И Стрекотин тоже видел, как Юровский, прочтя бумагу, тотчас вырвал руку с пистолетом и выстрелил в царя. Впрочем, у Юровского в тот день было с собой два пистолета… Юровский: „Один системы „кольт“ номер 71905 с обоймой и семью патронами и второй системы „маузер“ за номером 167177 с деревянным чехлом-ложей и обоймой патронов 10 штук… Из „кольта“ мною был наповал убит Николай“. Но Стрекотин следил тогда только за читающим Юровским, и только его руку, направленную на бывшего самодержца всея Руси, видел охранник. Но еще двое стрелявших будут утверждать, что царя застрелили они… Сын чекиста Медведева: „Царя убил отец… Как я уже говорил, у них было договорено, кто в кого стреляет. Ермаков — в царя. Юровский взял царицу, а отец — Марию. Но когда они встали в дверях, отец оказался прямо перед царем. Пока Юровский читал бумагу, он стоял и все рассматривал царя. Он никогда его не видел так близко. И сразу, как только Юровский повторил последние слова, отец их уже ждал и был готов и тотчас выстрелил. И убил царя. Он сделал свой выстрел быстрее всех… Только у него был „браунинг“. У „маузера“, „нагана“ и „кольта“ надо взводить курок, и на это уходит время. У „браунинга“ — не надо…“. Но и Ермаков, которому, по уговору, „принадлежал царь“, утверждал: „Я дал выстрел в него в упор, он упал сразу…“. Впрочем, уверен, что все толпившиеся в дверях страшной комнаты — 12 революционеров — пришли, чтобы убить царя. И все 12 сначала послали в него свои пули. И торжествующая надпись по-немецки, оставленная на стене кем-то из „латышей“ — „В эту ночь Валтасар был убит своими холопами“, — была буквальной. Вот отчего с такой силой Николай сразу опрокинулся навзничь… А потом они уже принялись за остальных. И пошла беспорядочная пальба. Алексей Кабанов: „Я хорошо помню: когда мы все участвующие в казни подошли к раскрытой двери помещения, то получилось три ряда стреляющих из револьверов, причем второй и третий ряды стреляли через плечи впереди стоящих. Рук, протянутых с револьверами в сторону казнимых, было так много и они были так близки друг к другу, что впереди стоящий получал ожог тыловой стороны кисти руки от выстрелов позади стоящего соседа“. Все пространство крохотной комнаты они отдали одиннадцати несчастным… И те метались в этой клетке, а 12 стрелков, разобравших свои жертвы, непрерывно палили из горловины двустворчатой двери, обжигая огнем выстрелов стоящих впереди. И руки с револьверами торчали из двери… Сын чекиста Медведева: „У отца был ожог шеи, а Юровскому обожгло палец“. (Да, они оба были в первом ряду!) Юровский: „А[лексе]й и три из его сестер, фрейлина и Боткин были еще живы. Их пришлось пристреливать. Это удивило ком[енданта], т. к. целили прямо в сердце. Удивительно было и то, что пули от „наганов“ отскакивали от чего-то рикошетом и как град прыгали по комнате…“. Итак, царь лежал, сраженный первыми выстрелами, сраженный — всеми. Лежала и царица, убитая на стуле, и черноватенький слуга Трупп, который рухнул вслед за своим господином. И Боткин, и повар Харитонов. А девушки все еще жили… Пули странно отскакивали от них. Пули летали по комнате. И Демидова металась с визгом… Она закрывалась подушкой, и пулю за пулей они всаживали в эту подушку. Почти в безумии, бесконечно палила команда. В пороховом дыму еле видна лампочка… Лежащие фигуры в лужицах крови… с пола протягивал руку, защищаясь от пуль, странно живучий мальчик. И Никулин в ужасе, не понимая, что происходит, палил в него, палил. Юровский: „Мой помощник израсходовал целую обойму патронов (причину странной живучести наследника нужно, вероятно, отнести к слабому владению оружием или неизбежной нервности, вызванной долгой возней с дочерями)“. И тогда комендант вступил в лютый, едкий дым. Юровский: „Остальные патроны одной имеющейся заряженной обоймы „кольта“, а также заряженного „маузера“ ушли на достреливание дочерей Николая и странную живучесть наследника“. Двумя выстрелами он закончил эту „живучесть“. Так он считал. И мальчик затих. Бойня заканчивалась. Кабанов: „Две младшие дочери царя, прижавшись к стенке, сидели на корточках, закрыв головы руками, а в их головы в это время двое стреляли… Алексей лежал на полу, в него также стреляли. Фрельна (т. е. фрейлина — как и Юровский, так он называл служанку Демидову. — Авт.) лежала на полу еще живая. Тогда я вбежал в помещение казни и крикнул — прекратить стрельбу, а живых докончить штыками… Один из товарищей стал вонзать в грудь фрельны штык американской винтовки „винчестер“. Штык вроде кинжала, но тупой и грудь не пронзил. Она ухватилась обеими руками за штык и стала кричать… Потом ее добили прикладами ружей“. Теперь все одиннадцать были на полу — еле видные в этом дыму. Павел Медведев: „Кровь текла потоками. При моем появлении наследник был еще жив — стонал. К нему подошел Юровский и два или три раза выстрелил в него в упор. Наследник затих. Картина вызвала во мне тошноту“. Сын чекиста Медведева: „Когда Павел Медведев вернулся — подошел уже к лежащему царю. И разрядил револьвер. Многие потом в него револьверы разрядили“. Стрекотин: „Дым заслонял электрический свет. Стрельба была прекращена. Были раскрыты двери комнаты, чтобы дым рассеялся… Начали забирать трупы…“. Надо было побыстрее выносить. Пока над городом висела июльская ночь, должен был тронуться этот грузовик. Быстро, поспешно переворачивая трупы, проверяя пульс. Спешили. Чуть светила лампочка в пороховом дыму. Юровский: „Вся процедура, считая проверку (щупанье пульса и т. д.) взяла минут двадцать“. Трупы нужно было нести через все комнаты нижнего этажа к парадному подъезду, где стоял грузовик с шофером Люхановым. Видимо, Павел Медведев придумал выносить их в простынях, чтобы кровью не закапать комнаты. Отправился наверх — в царские комнаты. И когда собирал простыни в спальне княжон, снял чехол с кровати и руки, запачканные царской кровью, обтер. И в угол бросил. И нашли потом чехол — с его, Медведева, кровавыми пальцами. Павел Медведев: „Трупы выносили на носилках, сделанных из простынь, натянутых на оглобли, взятых от стоящих во дворе саней“. Стрекотин: „Первый был вынесен труп царя. Трупы выносили на грузовой автомобиль…“. На дне автомобиля постелили брезент, который лежал в кладовой, укрывая их вещи. Теперь он укрывал дно грузовика от царской крови. В широкой супружеской простыне первыми выносили царя. Отца семейства. Потом понесли дочерей. Стрекотин: „Когда ложили на носилки одну из дочерей, она вскричала и закрыла лицо рукой. Живыми оказались также и другие. Стрелять было уже нельзя, при раскрытых дверях выстрелы могли быть услышаны на улице. По словам товарищей из команды, они были слышны на всех постах“. И когда убитая княжна с криком поднялась в простыне и зашевелились на полу ее сестры — ужас охватил команду. Они еще не знали тогда „причину странной живучести“, как назовет ее Юровский. И им показалось, что само небо против них. И опять не сплоховали чекисты. Ермаков подал пример. Он не боялся неба. Стрекотин: „Ермаков взял у меня винтовку со штыком и доколол всех, кто оказался живыми“… Ливадийский дворец, детские балы, роскошь Зимнего, ожидание любви — все заканчивалось на грязном полу, под пыхтение бывшего каторжника. В невозможной боли под тупым штыком». [Радзинский Э. Николай II: жизнь и смерть. М.: Вагриус, 1998. С. 450—454]. Затем тела были погружены на грузовик и отвезены к деревне Коптяки, а оттуда на телегах доставлены к заброшенной шахте. «Около шахты трупы сложили на ровную глиняную площадку. Юровский: „Комендант распорядился раздеть трупы и разложить костры, чтобы все сжечь. Одежду сожгли тут же на костре. Голые люди на голой земле лежали у шахты. И, как удавки, на обнаженных телах девушек — шнурки… Юровский: „На шее у каждой из девиц оказался портрет Распутина с текстом его молитвы, зашитой в ладанки“. „Святой черт“ был с ними и после смерти». [Цит. по Радзинский. Указ. соч. С. 471, 472]. Кто же был этот человек, портрет которого носили на шее, как крест, члены царской семьи? Какое отношение он имеет к событиям той ночи расстрела и к нашей теме — затерянного королевства Тибет? Чтобы лучше понять феномен Распутина, необходимо хотя бы кратко познакомиться с императором Николаем II и его женой Александрой Фёдоровной. И если личность Николая была весьма невыразительной — слабый, нерешительный человек, совершенно неприспособленный к руководству не только страной, но и семьей, то его жена представляет другую картину. В отличии от мужа императрица жила всецело духовными ценностями, но какими? Вот что об этом пишет в своих воспоминаниях один из её современников и близких ко двору людей, крупнейший вельможа России князь Феликс Юсупов: «Приняв православие, она, со всей экзальтированностью новообращённой вдалась в ревностное исполнение всех внешних требований своей новой веры, не проникнув в ее внутреннюю сущность, сложную и глубокую. Болезненно религиозная по натуре, она все сильнее погружалась в мистицизм. Её скорее влекло к таинственно-темным оккультным силам, к спиритизму и всякого рода волшебству. Она стала интересоваться юродивыми, предсказателями, ясновидящими. Когда появился в Петербурге один французский оккультист, доктор Филипп, о котором говорили, что он послан масонскими организациями к русскому двору, императрица слепо уверовала в его силу…». [Юсупов Ф. Конец Распутина. М.: Отечество, 1990. С. 16]. Особо ревностно она стала искать предсказателей, когда выяснилось, что у её сына царевича Алексея очень тяжелое наследственное заболев