Опарин А.А. Манкурты XXI века. Археологическое исследование Второй книги Царств
Часть II. Манкурты и манкуртизация в X в. до х.э.

Глава 6

Веревка на жизнь и на смерть

На протяжении долгих веков Господь обращался к окружающим Израиль народам, чтобы они покаялись, прекратили совершать человеческие жертвоприношения, религиозные оргии, вернулись к религии Истинного Бога. Именно вернулись! Ибо народы, окружающие Израиль — Моав, Аммон, Едом были родственны между собой, ведя происхождение от патриарха Авраама и исповедуя на начальных этапах своей истории Истину. Но эти народы отвергали Божью любовь, всё далее и далее отступая и погружаясь в порок. И тогда Господь через царя Давида допустил первые предупредительные суды над ними. С детства каждый из нас знает, что порой родители что-то запрещали нам и даже наказывали за что-то. Они делали это не для того, чтобы запугать или проявить власть, или по жестокосердию, а для того, чтобы мы перестали делать то, что в настоящем и будущем нам может принести только неприятности. Что справедливо по отношению к отдельному человеку, то справедливо и по отношению к целому народу. Окрестные Израиля народы уже не могли воспринять голоса любви и только наказание их ещё могло образумить. К тому же за годы своего существования они сеяли много зла, крови и насилия и потому закон жатвы должен был исполниться в их жизни. Давид вновь обрушивается на филистимлян, взяв штурмом город Мефег-Гаама (в пер. «уздечка материнского города»). «Северная часть Филистии была захвачена Давидом, который, таким образом, получил выход к Средиземному морю». [Herr L. G. The Iron Age II Period: Emerging Nations // Biblical Archaeologist. 1997. V. 60, 3. P. 123, 129]. Затем он начинает войну с Моавом. «Нам неизвестна причина вражды Давида к Моаву, народу, с которым он был связан узами родства по одной своей генеалогии (одна из его жен была моавитянка, так же, как и его прабабушка Руфь — прим. А. О.) и от которого в первый период своей жизни требовал такой важной услуги… Всех моавитян клали на землю по одной прямой линии и измеряли эту линию шнуром; остальную треть оставляли в живых. Моав был низведён на положение вассального племени, обязанного платить дань Израилю». [Ренан. Указ. соч. С. 176]. Наказание моавитян было жестоким. Но нельзя забывать, что ещё недавно те же моавитяне мучили израильтян, совершали на них грабительские набеги. Любая война, особенно в те времена, всегда сопровождалась жестокостью. Давид был не просто человеком, но царём, вынужденным вести войны. Он был сыном своего жестокого времени. Но тот факт, что спустя немного времени после его смерти моавитяне вновь воссоздали своё независимое государство, говорит о том, что геноцида по отношению к моавитянам он не проводил. Более длительная борьба была с арамейским царством Сува. Арамеи были одним из семитских племён, которые в конце II тыс. до х. э. проникли в Сирию из аравийских пустынь, покорив местное население не только политически, но и культурно. [Всемирная история. В 24 т. Минск: Литература, 1996. Т. 3. С. 71]. Со временем арамейский язык стал языком межнационального общения Сирии и Палестины. На завоёванных сирийских землях они создали ряд независимых и весьма агрессивных царств. Их гнёт был очень тяжёл для местного населения. «Завоеватели забирали у покорённого населения скот и другое имущество, тем самым ставя покорённое население при выполнении земледельческих работ в полную зависимость от себя. В особенности невыносимым становилось положение покорённого трудового населения во время войны, когда для уплаты дани „девушку отдавали за овцу, мужчину — за одежду“. Такова была тяжёлая участь покорённого оседлого населения… во всех арамейских царствах». [Всемирная история. Указ. соч. Т. 3. С. 71]. Правители арамеев были весьма амбициозны, стремясь покорить своей власти весь регион. И в этом им явно мешала окрепшая при Давиде Иудея. Царь арамейского государства Сува Адраазар заключив предварительно союз с давним врагом Израиля государством Аммон и Дамаском вступает с Давидом в длительное военное противостояние. «Первое же столкновение между армиями этих царей произошло в Заиорданье и было инициировано аммонитянами. Когда армия Давида вторглась в Аммон, его жители призвали на помощь арамеев, в том числе Хадад-Эзера (библейский Адраазар). Через эти территории проходил очень важный торговый путь, обладание которым давало возможность контролировать значительную часть торговли с Аравией и Египтом». [Lipinski E. Aram et Israel du X au VIII siecle av. n. e. // Acta Antiqua. 1979. T. 17, 1—3. P. 65]. Не только Давид стремился захватить его, Хадад-Эзер также, по-видимому, решил использовать просьбу аммонитян, чтобы укрепиться в этом районе. Однако арамеи и аммонитяне потерпели поражение от полководца Иоава (2 Цар. 10:6—14). Следом за этим выступил сам Давид во главе всего ополчения и окончательно разгромил аммонитян (2 Цар. 12:29). Это привело к установлению контроля Давида над Аммоном и, следовательно, над южной частью одного из важнейших торговых путей Передней Азии. Аммонитский царь Ханун, призвавший на помощь Хадад-Эзера, явно был свергнут, а на его место Давид посадил его брата Шови, как видно из сравнения двух текстов 2 Книги Царств (10:2 и 17:27). Сохранил ли Шови царский титул, неизвестно. [Cross F. M. Notes on the Ammonite Inscription // Bulletin of the American schools of Oriental Researches. 1973. № 212, P. 14]. Прибыв в покорённую столицу Аммона Раббат-Аммон, Давид «снял золотую корону, украшенную драгоценными камнями, с головы побежденного царя и надел на свою». [Ренан. Указ. соч. С. 178]. Затем было разгромлено Едомское царство со своей неприступной столицей — крепостью Петрой, где теперь стояли иудейские охранные отряды. «Во времена Давида Израиль превратился в сильнейшее государство Передней Азии». [Циркин. Указ. соч. С. 154]. «При этом Давид не изменял характеру своему, признавал требования справедливости и при судебных решениях соблюдал полное беспристрастие». [Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 1. Книга 7. Глава 5, 4. С. 341]. В эти судьбоносные для страны времена царь не забыл своё обещание, которое когда-то дал своему лучшему другу, сыну Саула Ионафану. «Не забыл Давид также о своем клятвенном союзе с сыном Саула, Ионафаном, и о беспредельной к нему дружбе и преданности последнего, потому что ко всяким другим присущим Давиду хорошим качествам присоединялось также чувство постоянной благодарности по отношению к лицам, когда-либо выразившим ему свое благоволение. Поэтому Давид велел доискаться, не остался ли из потомства Ионафана в живых кто-либо, которому он мог бы отплатить добром за преданность и дружбу Ионафана. Когда к Давиду привели одного Саулова вольноотпущенника, который мог знать подробности о судьбе потомства Ионафана, то царь спросил его, не в состоянии ли он указать на близкого Ионафану человека, которому можно было бы выразить признательность за оказанные Ионафаном Давиду благодеяния. Вольноотпущенник сказал, что в живых имеется еще один только сын Ионафана, по имени Мемфивосф хромой, потому что его кормилица, при получении известия о гибели отца и деда дитяти в битве, со страшной поспешностью бежала с ним и в это время уронила его, так что ребенок повредил себе ноги. Когда Давид узнал, где Мемфивосф и кем воспитывается, то отправил за ним людей к Махиру в город Лавасу (тут жил сын Ионафана) и велел привезти его в Иерусалим. По прибытии Мемфивосфа он предстал перед царем и в знак привета пал перед ним ниц. Давид обласкал его и внушил ему надежду на перемену к лучшему в его судьбе. Затем он подарил ему его отцовский дом со всем имуществом, которое некогда принадлежало его деду Саулу. Вместе с тем он пригласил Мемфивосфа в число своих гостей и сотрапезников и приказал ему безусловно ежедневно бывать у него во дворце. Когда сын Ионафана преклонился перед царем в знак глубокой своей признательности за ласковое отношение и ценный подарок, то Давид велел призвать Сиву и сообщил ему, что Мемфивосфу предоставлен в собственность его родительский дом со всем имуществом, оставшимся после Саула. При этом царь приказал Сиве заняться обработкой земельного участка Мемфивосфа и доставлять произведения его в Иерусалим, приглашать Мемфивосфа ежедневно к царской трапезе и предоставлять себя со своими сыновьями (которых у того было пятнадцать), а также своих рабов, числом двадцать, в полное распоряжение сына Ионафанова. На это повеление царя Сива преклонился перед ним и удалился затем с обещанием исполнить все в точности. Сын же Ионафана стал жить с тех пор в Иерусалиме, обедал у царя и был у него совершенно на положении родного сына. У него впоследствии родился ребенок, которого он назвал Михою». [Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 1. Книга 7. Глава 5, 5. С. 342—343]. Обычно придя к власти, представители новой династии всегда уничтожают всех отпрысков старой, чтобы чувствовать себя уверенно на престоле. Более того, не только представителей старой, но и своей собственной. Так, к примеру, хан Золотой Орды Бердибек, прежде чем вступить в 1358 году на престол, удушил своего отца хана Джанибека, а потом приказал вырезать всех своих братьев, самому младшему из которых было чуть больше года. Дочь Петра Великого Елизавета Петровна, захватив престол в 1741 году, поступила более «гуманно». Она просто заточила в крепость свергнутого ею годовалого императора Иоанна VI, где он и провел почти тридцать лет своей жизни, пока не был убит охранниками. Он рос, не видя никого и не обучаясь ничему. Давид не пошёл ни тем, ни этим путём. Он возвеличил Мемфивосфея. И дело не в том, как говорят некоторые, что внук Саула был больным и, следовательно, не представлял для Давида угрозы. Ибо противникам Давида, а таких было немало, не было особого дела до особенностей того, кого они могли бы выдвинуть против Давида, того, кто мог бы стать символом восстания, как законный наследник престола. Слабый и больной претендент даже больше всех устраивает. Но Давид смотрел не на то, что может быть для него плохого, если он сделает кому-то добро, а смотрел на Бога. Примечательно так же в этой истории и то, что Давид помнил своё слово. А выполняем ли мы свои обещания? Не забываем ли о них, не успев их произнести? Ведь забывчивость иногда многого стоит и приносит немало слёз. И пока он смотрел на Него, все попытки дьявола превратить его в духовного своего манкурта, раба, разбивались в прах.



 Rambler's Top100      Яндекс цитирования